— Мы с Арчи потолковали, — робко сказал Сандборн, выступая вперед, — и пришли к выводу, что мы не очень приятные люди и наделали в жизни немало ошибок.

Арчи состроил скорбную гримасу и кивнул.

— Это уж точно! — сказала Энни.

— Энни, прекрати! — одернул ее Грейди и тотчас же пожалел об этом, потому что она обожгла его яростным взглядом, потом с презрением посмотрела на своего папочку и дедулю и, сделав глубокий вздох, разразилась негодующей тирадой:

— «Энни, не надо! Энни, прекрати! Энни, будь умницей! « Почему вы все возомнили, что я ангел? Или вы принимаете меня за дуру, которая не понимает, что говорит? Чего ты ждешь от меня, Арчи? Чтобы я поцеловала тебя и стала называть папочкой? Не дождешься, урод! Я тебя ненавижу. Ты подлый, отвратительный старикашка, испортивший жизнь веем своим детям. И я благодарю Всевышнего за то, что он не позволил тебе загубить и мою жизнь.

— А ведь в чем-то она права, Арчи, — робко сказал Грейди, начинающий нервничать из-за того, что старики закрыли ему проход. Оставалось надеяться только на то, что Энни тоже потеряет терпение и двинет Арчи сумкой по колену так, что Сандборну придется оказывать ему первую медицинскую помощь.

— А ты, Папуля! — воскликнула она, пронзая доктора взглядом. — Ты мною манипулировал! Лучше бы ты меня вообще не нашел.

— По-моему, все это ты уже говорила, — тихо сказал Грейди. — Раз уж ты повторяешься, нам пора идти.

— Ну, вы собираетесь уступить мне дорогу или нет? — воскликнула Энни, глядя на стариков.

— Мы хотим просить тебя дать нам шанс исправиться! — разом сказали оба.

— Что! У меня, очевидно, что-то со слухом!

— Не кипятись, дочка, — сказал Арчи. — Ты все поняла. Мы просим тебя дать нам возможность загладить свою вину. Мы хотим, чтобы ты осталась и пожила здесь еще немного. Ты только скажи, что мы должны для тебя сделать, и мы все устроим. Мы выполним любую твою просьбу, Энни. Только не покидай нас!

— Останься хотя бы еще на несколько дней, — подхватил Сандборн. — Мы уже приказали Диккенсу передать остальным родственникам, что они могут остаться. Я имею в виду Артура Уильяма, Юниора и Мьюриел. Ты ведь тоже этого хочешь, не так ли? Ты ведь хочешь получше узнать своих братьев и сестру? Разумеется, Дейзи уже и след простыл, но это не очень большая утрата.

Арчи дотронулся своим костлявым указательным пальцем до щеки Энни и повторил:

— Пожалуйста, деточка, останься! Мы очень тебя просим.

— Вы это всерьез? — спросила Энни, глядя на них с подозрением. — Нет! Я не позволю вам испортить мне жизнь! Ни за что! И не надейтесь, что сумеете вымолить у меня прощение, жалкие ничтожества! Всю жизнь вы только и делали, что пакостили другим, а сейчас вдруг решили покаяться? Лицемеры! — Она обернулась к Грейди, с трудом сдерживая слезы, и добавила: — Я здесь не останусь! Это серьезно! Уведи меня отсюда немедленно! Ну что же ты молчишь?

Грейди посмотрел на Арчи и Сандборна, улыбнулся и промолвил:

— Твои чемоданы, Энни, лучше оставить в этой комнате, вместе с моими.

Кому-то, возможно, и могло понравиться наблюдать в течение недели, как негодяи пытаются перевоплотиться в праведников, но Грейди предпочел бы другое времяпрепровождение.

И тем не менее он остался в особняке Пиверсов, поскольку там осталась Энни. Надумай она вскарабкаться на флагшток порта Ном, что у входа в Берингов пролив, он и там составил бы ей компанию и оставался бы рядом с ней, пока хватало бы сил.

Первые дни протекали непросто, Энни дважды порывалась собирать чемоданы. Однако всякий раз она сменяла гнев на милость, и вскоре они с Мьюриел даже подружились. Грейди случайно слышал, как они однажды хихикали, рассматривая снимки в семейном альбоме.

Митци сбежала, прихватив пять миллионов, к Джефферсону Баннингу в Рио-де-Жанейро. По мнению Грейди, этот пройдоха должен был прикарманить ее деньги и раствориться в голубой дали уже спустя полгода. Возможно, даже через три месяца, если он очень постарается. С его стороны было бы весьма благоразумно никогда не возвращаться в Соединенные Штаты.

Артур Уильям все еще не оправился от удара, но преодолевал трудный период своей жизни с завидной стойкостью. Особенно отрадно было то, что он договаривал все фразы до конца.