— Он одобрил ваши совместные игры и то, что вы проводите с мальчиком свое свободное время. Он, надеюсь, предупредил вас о некоторых важных деталях...

— Не волнуйтесь, я буду очень осторожна. Честное слово, я не так глупа, как может показаться на первый взгляд.

— Я вовсе не считаю вас глупенькой, — спокойно отозвалась графиня.

Сразу после завтрака я поднялась на чердак, чтобы напомнить Дэвиду о нашей сегодняшней встрече в одиннадцать часов. Мне все равно было абсолютно нечем заняться. Вышивание наскучило мне, все книги, которые у меня были, я уже успела прочитать, исследование отгороженных садиков было весьма затруднительно. Поэтому мне больше ничего не оставалось, как предложить свои услуги Дэвиду.

Он встретил меня как-то странно, потирая подбородок. Он успел побриться сегодня утром, но уже был покрыт пылью с головы до ног.

— Если вы пришли в надежде, что я нашел для вас несколько коробок с рубинами и бриллиантами, то советую выбросить это из головы. Если вы хотите сами поискать что-либо подобное, то должен предупредить: самый лучший способ свихнуться — это постоянно натыкаться на ящики, в которых даже не пахнет драгоценностями. Разбор всего этого барахла — весьма скучное занятие.

— Я только хотела помочь вам отыскать письма, если они вообще существуют.

— Хорошо. Это именно то, что я ищу — письма. Я обнаружил коробку, доверху наполненную бумагами, не мешало бы их рассортировать. Чего там только нет, в этом ящике: вырезки из газет, рекомендации горничных, счета. Я планировал сначала разложить их по назначению, а потом — в хронологическом порядке. Если вы вдруг засомневаетесь в каком-нибудь клочке, лучше положите его обратно в коробку.

Когда я наконец закончила разбирать всю эту груду макулатуры, коробка была заполнена до самого верха. Я сомневалась, что мне повезет с первого раза; Дэвид предложил отложить те бумаги, в которых я не была уверена, отдельно, и лишь после этого мы с ним отправились на поиски Пита. Он несколько задержался этим утром — у него был скучнейший урок итальянской истории, однако стоило ему увидеть нас двоих, как его личико прямо-таки озарилось солнечным светом. Он провел нас через вход для прислуги. А уже в полдень Дэвид взмолился о пощаде.

— Мне необходимо съездить во Флоренцию и почистить кое-какие штуки, о которых я уже рассказывал тебе вчера, — объяснил он Питу как мужчина мужчине. — Надеюсь, мы сможем продолжить завтра?

— У меня не получится, — печально ответил Пит, глядя на меня. Я знала причину, по которой он не сможет поиграть с нами завтра — с утра он должен отправиться к доктору.

— Ну, тогда послезавтра, — согласился Дэвид. — Это, кстати, суббота. У тебя же нет уроков в субботу, не так ли? Мы сможем начать пораньше, и у нас будет время потренироваться дольше обычного.

— Вот здорово!

После того как мальчик ушел, Дэвид заговорил:

— Прошу вас, подождите меня, я переоденусь и буду ждать вас внизу через пятнадцать минут.

— Но я думала...

— Вы забыли. А, может быть, у вас просто изменились планы на сегодня?

— Ни в коем случае. Я подумала, что это вы забыли о нашем уговоре.

— Вообще-то я рассчитывал уехать сегодня пораньше, но не могли же мы с вами расстроить ребенка. В конце концов, не так важно, во сколько мы отправимся в путь: мы можем пообедать во Флоренции, а потом пробежаться по магазинам. Я знаю прекрасный магазин. Дешевый.

— Отлично, — обрадовалась я. — Интересно, а где Альберто держит мою машину? Он так и не вернул мне ключи.

— Машина наверняка стоит в гараже. Я заберу ключи у Альберто и буду ждать вас возле парадного входа. Если, конечно, вы не передумали.

— Не глупите, пожалуйста, Дэвид, встретимся через двадцать минут.

Я заметила в холле Эмилию и поспешила проинформировать ее, что не останусь сегодня на ленч. Это был весьма короткий разговор, который вряд ли можно было назвать любезным: если бы я предупреждала маму о своем отсутствии в подобном тоне, мой папа всыпал бы мне по первое число. Эмилия же пробормотала слова благодарности за мое предупреждение.

Переодевание отняло у меня несколько больше времени, чем запланированные двадцать минут. Дэвиду пришлось ждать меня. Он поднял руку в шутливом приветствии, как будто на голове у него была шоферская фуражка, но при этом выражение его лица оставалось мрачным.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я.

— Ничего особенного. Я всегда так выгляжу после общения с Альберто.

— Что он вам наговорил?

— Да, ничего особенного.

— Что-то относительно меня?

— Не так уж важно, что он сказал, важно — как.

— О! Я полагаю, вы в сердцах врезали ему по физиономии, защищая честь леди?

— Вы что, смеетесь надо мной? Я же просто неоперившийся цыпленок по сравнению с ним. Он, кстати, еще и старше меня лет эдак на двадцать и тяжелее фунтов на сорок. Он вообще напоминает гориллу. Мне кажется, он входил в личную гвардию Дуче во время войны.

— Неужели ему так много лет?

— Честно говоря, я понятия не имею, сколько ему лет, да меня и не волнует этот вопрос. Предлагаю закрыть эту тему.

Время, которое я провела с Дэвидом, пролетело незаметно. Я даже не могла представить, что вообще смогу получать такое удовольствие от прогулки с кем бы то ни было. Дэвид так хорошо знал все закоулки Флоренции, как я — переулки Вэйфорда в штате Массачусетс: он был исключительно доброжелательно настроен ко всем встречным. Мне показалось, что Дэвид знаком с доброй половиной коренных жителей Флоренции: с нищими и уборщиками улиц, чистильщиками обуви и экскурсоводами.