— Не знаю, почему у вас сложилось такое впечатление. У меня не было...

— Вы — жена Бартоломео. Это — его родной дом. Он теперь ваш, живите здесь столько, сколько пожелаете. — Ее высокий лоб пересекла морщина. — Вероятно, мне следовало прямо сказать об этом еще в начале нашего знакомства. Я была уверена, что вы меня поняли.

Чем дальше, тем хуже. Она обращалась ко мне с таким видом, словно объясняла прописные истины неразумному младенцу. А доброта, великодушие, сердечность в голосе... Не будь дурочкой, повторяла я про себя, это отнюдь не душевное благородство. Это старая европейская традиция, в соответствии с которой женщина является собственностью своего мужа. Она должна следовать за ним с места на место и быть всегда к его услугам, а уж ребенок безраздельно принадлежит семье мужа.

— Вы очень добры, — запинаясь от волнения, пробормотала я. — Однако мне придется вернуться домой. Моя... Моя мама...

— О, я понимаю. Вы хотите сейчас быть рядом со своей матерью. Я, вероятно, едва ли могу заменить вам ее. Безусловно, все было бы иначе, если бы Бартоломео был с нами.

— О да, конечно. — Я уже не понимала, что говорю. Я просто уцепилась за ту подсказку, которую она непроизвольно мне подкинула. — Тогда все было бы совершенно иначе. Ну, а поскольку...

— Так вы решили — пятница?

— Да, если мне удастся забронировать место. Вы не возражаете, если я прямо сегодня свяжусь с авиакомпанией.

— Эмилия закажет вам разговор, — любезно предложила она. — Телефон не совсем исправен.

После этого у меня совершенно пропал аппетит. Франческа больше не возвращалась к теме нашей беседы, но я напряженно ожидала продолжения; мой желудок не выдержал стресса и отреагировал просто революцией.

Состояние не улучшилось даже тогда, когда в комнату вошла Эмилия с длинной белой коробкой в руках и обратилась ко мне своим резким и неприятным голосом.

— Это — для синьоры.

Мне ничего не оставалось, как открыть коробку в присутствии их обеих. Внутри лежали фрезии всех оттенков, от светло-желтого до темно-голубого, они наполнили комнату свежим весенним ароматом. Рядом с ними была карточка, на которой я прочитала всего два слова: «До вторника».

Франческа промурлыкала:

— Как это мило. Отдайте цветы Эмилии, она отнесет их в вашу комнату.

Эмилия взяла цветы с кривой усмешкой, которая ясно показывала, что именно она думает по поводу подарка, дарителя и того, кому он предназначался. Я не сомневалась: если бы в коробке оказались красные розы, ее реакция была бы совершенно иной; тем не менее, выбор Себастьяно как нельзя лучше соответствовал моему вкусу. Я обрадовалась, когда поняла, что он не держит зла за мою неуступчивость прошлым вечером, что он не раздражен и не обижен.

Перед уходом я заверила Франческу, что непременно поставлю ее в известность о точном времени своего отъезда. Она молча кивнула в ответ. Уже на пороге мне в голову пришла еще одна мысль.

— Франческа?

— Да?

— Я была бы весьма признательна вам, если бы вы позволили мне лично предупредить Пьетро о своем отъезде. Было бы самонадеянно предполагать, что я для него что-то значу...

— Напротив, он очень привязан к вам.

— Мне хочется, чтобы он понял... Я должна поговорить с ним, если, конечно, вы не возражаете.

— Поступайте, как сочтете нужным. — Она одарила меня любезной улыбкой. — Я, в свою очередь, надеюсь переубедить вас и уговорить остаться на вилле.

Ну что ж, подумала я, добро пожаловать, Джейн Эйр, однако, скорее всего, это была только моя нервная реакция на обычную вежливость.

Я решила отправиться во Флоренцию. День выдался великолепный — самое время полюбоваться достопримечательностями города и сделать кое-какие покупки, кроме того, поездка давала возможность хоть на какое-то время выбросить из головы всех обитателей этого странного дома и их проблемы. Сейчас я не хотела встречаться ни с кем из них. Даже Дэвиду я бы нагрубила.

Цветы уже стояли в вазе в моей комнате, наполняя воздух своим нежным ароматом. Я схватила сумочку и плащ, после чего поспешила побыстрее покинуть дом. Спустившись по лестнице, я, естественно, столкнулась с Эмилией. Эта чертовка умудрялась попадаться мне на каждом шагу. Поддавшись непонятному мне самой порыву, я вдруг сказала ей, что сегодня обедаю в городе. Меня вовсе не прельщала перспектива еще одного застолья наедине с графиней, когда кусок просто не лезет в горло.

Когда я вышла из дома, во дворе было пусто. Посмотрев на окна комнаты Дэвида, я и там не заметила никаких признаков жизни. Несомненно, он, как всегда, работает в своих сокровищницах, в пыли и в полном одиночестве. Усевшись за руль, я почувствовала, что рада той свободе, которую дает автомобиль. Если даже визит к родственникам Барта не даст мне никаких положительных эмоций, то, по крайней мере, один плюс на лицо — у меня исчез страх перед вождением автомобиля. Машина снова дает мне независимость, мобильность и... Интересно, что еще, если принять во внимание мой безрассудный характер?

Когда я подъехала к воротам, они, как всегда, оказались заперты на замок. Альберто поблизости не было видно. Да у него и не могло быть никаких причин дожидаться меня, ведь ему наверняка еще не успели сообщить о моем отъезде.

Заметив задвижку, я с трудом отодвинула ее, но ворота все равно не поддавались. Я дергала и толкала их изо всех сил, однако, все мои усилия были тщетны. Утомившись от своих бесплодных попыток, я решила внимательно рассмотреть эти чертовы ворота. Ну конечно, здесь был врезной замок, а в нем обыкновенная замочная скважина. Вот только ключа у меня не было. Наверняка Альберто не носит ключ при себе. Но, если это так, мне придется отправиться в гараж на поиски привратника, а меня совсем не прельщала идея вновь иметь с ним беседу, причин у меня было предостаточно. Неожиданно за сторожкой послышался шорох. Я решила обойти заросли и посмотреть, кто это может быть.