Думай. Думай. Попробуй предугадать их следующий шаг. Сколько дней они еще будут выжидать? Графиня ведь говорила о конце недели. Может быть, она дожидается, когда я уеду и Дэвид закончит свои дела? Зачем совершать злодеяние в присутствии свидетелей, если от них можно легко избавиться?

Хотела бы я в это верить. В таком случае еще есть время. Чем больше я размышляла, тем больше убеждалась в том, что заключительный акт драмы назначен на пятницу. То, что до этого момента казалось мне сомнительным и туманным, раскрылось передо мной, как на ладони. Франческа сказала, что уладит все проблемы, связанные с Питом, в пятницу, может быть, поздним вечером. Она предполагала, что я не стану звонить домой до субботы; когда все, наконец, решится. К этому моменту я смогу сообщить моим родителям о своих планах. А ведь и в самом деле, может так случиться, что мне придется задержаться на похороны...

Если бы сейчас эта женщина вошла в комнату, я бы не удержалась и непременно бы вцепилась ей в глотку. Я уже не сомневалась в том, что она планирует совершить, хотя и не догадывалась, почему она собирается покончить с Питом, не дожидаясь моего отъезда. Скорее всего, это случится в ночь с пятницы на субботу. Более того, чтобы быть абсолютно уверенной в успехе, она наверняка не повторит прошлых ошибок. Это будет жестоко и грубо.

Мне было нелегко представить себе Франческу в роли убийцы родного внука. Я ломала голову, придумывая самые невероятные объяснения. Может быть, Пит сам принимает наркотик? Но этого просто не может быть, сама мысль об этом абсурдна. Единственный способ добыть наркотик заключался в пособничестве Альберто, но альянс между мальчиком и этим грубым животным был просто невозможен; да и Альберто никогда бы не сделал этого без ведома графини. А без помощи Альберто у Пита вообще не было никакой возможности достать эту дрянь. Наверняка графиня тщательно следила за его одеждой, книгами и игрушками: ему даже негде было спрятать наркотики, так как его комнату ежедневно прибирали и, скорее всего, тщательно обыскивали.

Я с легкостью представила себе Альберто как главного злодея, но у меня не сходились концы с концами. Если бы ему нужно было устранить препятствие со своего пути, он воспользовался бы собственными руками или оружием. Вероятно, они с Эмилией замешаны в это дело. В истории с котенком могут быть виноваты они оба, кроме того, именно в ведении Эмилии могло находиться лекарство, которое подсыпалось мальчику в пищу. Но они бы не могли разработать такой хитроумный план, для этого оба были слишком примитивны. Они, очевидно, простые исполнители зловещих замыслов третьего лица, отличающегося незаурядным коварством.

К сожалению, Франческа не единственный кандидат на роль главного злодея. Был еще один подозреваемый.

Дэвид.

Я ничего не знала о нем кроме того, что он сам рассказал мне о себе. Франческа была вполне удовлетворена рекомендациями, которые он представил, но она могла не знать всего. Подозрительное совпадение — именно сейчас ему приходится бросать работу, которая, надо признать, была достаточно необычной для взрослого мужчины. Дэвиду удалось установить дружеские отношения с кухаркой. Он, конечно, не мог постоянно крутиться на кухне, когда там готовилась еда для мальчика, но ведь и наркотики попадали к мальчику не каждый день. Правда, у него не было возможности выпустить котенка из комнаты, но он вполне мог заметить, что тому удалось выбраться на свободу, и он запросто мог спустить собаку с цепи.

Наиболее серьезной уликой против Дэвида было его знание химикатов. Кроме того, в ту самую первую ночь, когда я приняла его за Барта, он явно курил травку. Этот запах невозможно спутать.

Мне не хотелось верить в виновность Дэвида. Мне даже не хотелось так ставить вопрос. Эта мысль ни разу не приходила мне в голову до тех пор, пока я не начала связывать воедино разрозненные факты. Как я сейчас хвалила себя за то, что у меня все-таки хватило здравого смысла, чтобы все взвесить. Если бы я бежала вместе с Питом, то непременно обратилась бы за помощью к Дэвиду...

А ведь я прочитала немало книг, где сюжет разворачивается подобным образом, как там все было легко и просто. Меня удивляло, как это героям долго не удается раскусить негодяя, принимая его за вполне порядочного человека. Иногда я задавала себе вопрос: почему люди сразу не идут в полицию. Теперь-то я знаю почему. Я вдруг представила себе, что обращаюсь к здешним полицейским с обвинением, что представительница одной из самых богатых и уважаемых семей Тосканы намерена убить собственного внука. «А кто вы такая, чтобы обвинять известного в этих краях человека, синьорина?» Я путешественница, иностранка, недавно вышедшая из психиатрической лечебницы. Хорошо, если они не сочтут нужным посадить меня под замок.

Ночь начинала медленно отступать, с неохотой отдавая свои права наступающему мрачному дню. Тем не менее, мне показалось, что я еще не все успела обдумать — так коротка была эта тревожная ночь. Серые проблески рассвета едва забрезжили за окном, когда я, наконец, выработала план действий. Как бы там ни было, я постараюсь забрать Пита. Я могла рассчитывать только на себя, потому что нельзя доверять ни одному человеку на вилле. У меня ничего не было готово к такому шагу, но кое на что я все же могла опереться. Были люди, которые могли удостоверить мою личность. У меня не было криминального прошлого, да, я была больна, но у меня не наблюдалось паранойи. Мне помогут дядя и тетя мальчика, кроме того, есть еще мой отец... Он прыгнет в первый же самолет, как только поймет, что я в опасности.

Только выиграв у них время, я смогу спокойно промаршировать по здешним аллеям и дать бой, особенно, если у меня будет козырная карта — Пит. Единственный вопрос заключался в том, где лучше спрятать мальчика. Вряд ли я смогу вывезти его из страны без паспорта. Я отдавала себе отчет в том, что похитить мальчика мне не удастся, так как документов на ребенка здесь не достать, тщательно взвесив все за и против, я поняла, что не стоит даже думать об этом. Полет длится не один час, они догадаются, где мы, и в Америке нас встретят федеральные агенты, специально откомандированные для поимки беглецов. Его паспорт, скорее всего, у Франчески, и мне не выкрасть его, так как за мной по пятам шныряет эта вездесущая Эмилия, от которой невозможно скрыть ни одного своего шага.