— Это ты обсудишь с ним позже в Эдирне. А сейчас следуй за нами. Хаджи Халеф Омар, в мое отсутствие не своди глаз с этого онбаши 11 — чтобы он старательно выполнял свои обязанности!

Затем я пустил коня галопом и вскоре потерял всех из виду.

Болгарские деревни часто лежат вдали от дороги и незаметны глазу проезжающего.

Каждое из селений, следовавших буквально одно за другим, насчитывало несколько дворов, разделенных покрытыми травой лужайками. Шесть — десять хижин образовывали двор. Эти домишки были вкопаны прямо в землю и увенчаны крышей из соломы, ветвей или же из ивовых прутьев, и тогда они выглядели как большие плетеные корзины. У каждого обитателя деревни было такое убежище. Были также хижины для коров, свиней, овец и кур. И для лошадей тоже. Животные по желанию покидали свои стойла и совершенно свободно бродили по деревне.

Шоссе, как в Западной Европе, здесь не было и в помине. Даже слово «улица» не совсем подходит для того, чтобы как-то обозначить местные средства сообщения. Если вы хотите добраться из своей деревни в соседнюю, вы будете тщетно искать нечто, именуемое тропой или проселком. Тот, кто захочет совершить такое смелое путешествие, должен уметь ориентироваться в пространстве подобно перелетной птице; причем ему придется куда хуже, чем птице, летящей по воздуху, — ведь на земле его постоянно подстерегают куда большие препятствия.

Я пошел на явный риск, когда свернул с дороги, ведущей на Адачалы. Я знал лишь, что Мастанлы лежит на юго-западе, и смело ринулся через глубокие ручьи, неуютные долины и лесистые участки.

Скача между полей и плантаций роз по выжженным солнцем равнинам, я миновал немало деревень пока не настала пора расспросить местных жителей.

За одним из плетней я заметил старика, собиравшего лепестки с розовых цветков. Я подъехал поближе и поздоровался. От неожиданности он испугался, и я поспешил успокоить его. Это подействовало, он подошел.

— Чего ты хочешь? — спросил он, все еще с недоверием оглядывая меня.

— Я нищий, — отвечал я. — Не подаришь ли ты мне одну из небесных роз, ведь твой сад полон этих прекрасных созданий?

Тогда он приветливо улыбнулся мне и произнес:

— Разве нищие ездят на таких лошадях? Я ни разу; тебя не видал. Ты чужак?

— Да.

— И любишь розы?

— Очень люблю.

— Злой человек не может быть другом цветам. Я дам тебе самую прекрасную из моих красавиц — полураспустившуюся. Ее аромат так тонок, будто исходит прямо от трона Аллаха.

Он долго выбирал и потом подал мне два цветка через забор.

— Вот, чужеземец. Настоящий запах исходит только от этих цветков.

— Какой же это запах?

— Аромат табака джебели.

— А ты знаешь его?

— Нет, но слышал о нем. Аллах не разрешает нам познать его. Мы курим здесь только обычный табак.

— Как это Аллах не разрешает?

— Дело в том, что мы очень бедны, — он склонил голову, — ведь я простой сторож и вынужден резать на табак кукурузные листья.

— Но ведь розовое масло такое дорогое!

— Но что толку? Мы были бы не так бедны, но налоги! Правительство своего не упустит. Паши и министры наверняка курят джебели. Вот бы мне его хоть разок понюхать, только понюхать!

— А трубка у тебя имеется?

— Да уж что-что, а это есть.

— Тогда подойди сюда.

Я вынул из сумки мешочек и открыл его. Очень хотелось доставить старику радость. Он не отрывал взгляда от моих рук.

— Какая красивая табакерка. Там что, табак?

— Да. Ты ведь подарил мне две драгоценные розы. А я дарю тебе в ответ табак.

— О эфенди, как ты добр!

Со мной было два или три кисета. Один из них я передал ему. Он поднес его к носу, втянул воздух и произнес, удивленно вздернув брови:

— Но это вовсе не кукурузный табак!

— Нет, это джебели.

— Джебели! Эфенди, ты меня не обманываешь?

— Нет, это действительно джебели.

— Но тогда ты не эфенди, а паша или министр!

— Нет, друг мой. Джебели курят не только в Высокой Порте. Просто я был в тех местах, где он растет.

— Счастливчик! Но ты ведь знатный человек!

— Нет. Я бедный писатель, но Высокая Порта выделила мне немного табака.

— И из этого немногого часть ты отдаешь мне. Аллах отблагодарит тебя. Из какой же ты страны?

— Из немче мемлекети 12 .

— Это та страна, которую мы зовем Алеманией?

— Да.

— Я еще ни одного немче не видел. Твои соотечественники все такие, как ты?

— Хотелось бы надеяться, что они такие, как мы с тобой.

— А что ты делаешь здесь, в Османлы мемлекети? 13 Куда спешишь?