— А может, он все-таки с кем-то близко дружил? Были у него хорошие знакомые? Может, он называл вам чьи-то имена?

Она покачала головой.

— Что — ни одного друга не было? — Следователь как будто ей не поверил. — Так не бывает, наверное. Вы просто не помните.

— Я бы запомнила… — тоскливо ответила она. — Но у него не было друзей.

— Так, значит… — задумался следователь. Вбил окурок в жестяную пепельницу, облизал желтоватые от табака губы и спросил:

— А о неприятностях своих он вам тоже не рассказывал?

— Никогда. Я даже не знала, что они у него есть.

— Зачем же тогда жена существует? Неужели никогда не жаловался?

— Ни разу.

— Какой-то железный человек, ваш покойный муж… — Он снова закурил. В кабинете уже нечем было дышать. — Ладно, а как насчет другого?

— Я не понимаю?

— Вы никогда не подозревали, что у него, скажем, подруга есть?

— Что вы!.. — Она поежилась, стараясь не слишком глубоко вдыхать отравленный дешевым табаком воздух. — Он был не такой.

«А какой? — спросила она себя. — Одна баба у него все же была. Сказать?» Она вспомнила Юру, его просьбу не ссылаться на него, как на свидетеля, и решила промолчать. «Юра темнит! Сам ее видел, вот пусть сам и рассказывает! Плевать мне на его диплом!»

— Значит, женщин у него тоже не было, так получается, — вздохнул следователь. — И друзей не было. И проблем не было. Кто ж его тогда убил?

Анжелика вздрогнула, стиснула руки, подняла повыше подбородок. Особой деликатности она не ожидала, да и вроде не слишком в ней нуждалась.

Но сейчас ей было бы куда лучше, если бы следователь говорил о смерти Игоря немного сдержанней.

Они помолчали, потом Анжелика робко сказала:

— Знаете, когда я пришла домой, в то утро, я заметила, что из квартиры что-то пропало.

— Серьезно? — невнимательно спросил он. Казалось, это сообщение его вовсе не заинтересовало.

Она немного разочаровалась, но все же добавила:

— Сегодня я поняла. Пропала малахитовая подставка под часы.

— Это что такое? — спросил он уже чуть внимательней.

— Были у нас такие часы, да и сейчас еще есть… — пустилась объяснять Анжелика. — Они стояли на стеллаже, на такой квадратной малахитовой подставке. А теперь часы стоят просто на полке.

— Кто же подставку отодрал?

— А ее не надо отдирать, она не приклеена, не привинчена. Просто прилагалась к часам. Нелепая такая вещь. И совсем не ценная.

— Вы что — думаете, ее забрал убийца?

— Да, а кто еще?

— А ваш муж не мог ее разбить, выбросить?

Она подумала, пожала плечами:

— А зачем? Нет, нет, не мог. Он вообще не любил что-то выкидывать. Тем более эти часы сам когда-то купил.

— Давно купил?

— Не так давно, где-то год назад.

— Подставка, значит, пропала… — Он покряхтел, затушил окурок и полез в стол. На столешницу легла картонная папка. Анжелика вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что там такое. Он пошуршал бумагами, вытянул листок с машинописным текстом, снова покряхтел, внимательно его прочел, уставился на Анжелику каким-то странным взглядом.

Наконец спросил:

— Вы мужа-то осматривали, когда нашли?

— Н-нет…

— Испугались?

— Растерялась… Поняла только, что у него голова пробита.

— Ладно. Вот я вам прочитаю. Это заключение экспертизы. Вообще, не полагается вам такие вещи читать, но что поделаешь. Слушайте. "Проникающее ранение. — " Тут дальше термины, а вот: «Удар нанесен предположительно предметом прямоугольной формы, в полости раны обнаружены осколки малахита, размером до пяти миллиметров, а также малахитовая крошка». Вы, Анжелика Андреевна, уверены, что та подставка была из малахита? Может, камень под малахит покрашен?

— Был настоящий малахит… — У нее едва ворочался язык. — Боже мой… Так этой подставкой…

— Вот получается, что этой. И она, сами понимаете, не выдержала удара, раскололась Не очень-то это прочный камень.

Выслушав ее потрясенное молчание, он сунул бумагу в папку и заметил:

— Вот странная вещь получается, Анжелика Андреевна. Если этот убийца шел к вам с заранее обдуманным намерением убить Игоря Ивановича, что ж он воспользовался такой ненадежной вещью, как подставка под часы? Да еще из малахита. Почему не прихватил с собой чего-нибудь посолидней?