Позже, когда он вспоминал ее ответ, он понимал, что услышал в этих простых словах что-то, что должно было выдать ее. Но в тот момент… Черт возьми, в тот момент он был способен лишь на то, чтобы следовать за стрелкой компаса, которой была его плоть.

– Покажи мне, – сказал он, и в следующую секунду окаменел, чувствуя, что ему в живот упирается холодная сталь.

Он резко вдохнул, инстинктивно пытаясь втянуть живот как можно глубже, но это ощущение никуда не пропало.

Женщина в его объятиях улыбнулась. Затем она приложила губы к его уху.

– Это нож, – сказала она нежно. – и если вы сделаете неосторожное движение, мистер Найт, клянусь, я пушу его в ход.

Она рассчитывала только на то, что застанет его врасплох.

То, что у нее оказалась с собой маленькая пилочка для ногтей, было счастливой случайностью. Она украдкой стянула ее, когда ее одевали перед встречей с султаном, и сунула себе под ремешок, чтобы воспользоваться, если потребуют обстоятельства. Сейчас был как раз такой случай.

Когда Найт втянул живот, словно это могло его обезопасить, она чуть не закричала от радости. Наконец-то что-то вышло так, как она задумывала.

Она раз за разом ошибалась, недооценив Асаа-да, недооценив его ужасного гостя…

И недооценив собственную реакцию на то, что только что происходило в этой постели.

Найт привязал ее. Трогал ее. Целовал ее. Она боролась, сражалась, сделала все, чтобы он не дотронулся до нее…

А затем что-то поменялось. Ее страх растворился в поднявшейся волне тепла. Его руки, ласкавшие ее грудь, его губы, касавшиеся ее губ…

Надо прогнать эти мысли.

Они поменялись ролями. У нее было оружие, которое упиралось острием ему в живот. Баланс сил изменился. Таким он и останется, подумала она.

Леанна почувствовала, что мужчина едва заметно шевельнулся. В ответ она чуть сильнее нажала на пилку.

– Без глупостей, мистер Найт, – прошептала она. – Не дайте мне повода воспользоваться ножом.

– Только спокойно, ладно? Будь хорошей девочкой и скажи мне, чего ты от меня хочешь.

– Здесь есть какое-нибудь место, где мы могли бы поговорить без чужих ушей?

– Да. – Где?

– В ванной. Там мраморные стены и пол. Если мы зайдем туда, закроем дверь и включим воду, наших голосов почти не будет слышно. Тогда у нас будет минут пять до того, как они начнут волноваться. Знаешь, чего я хочу? – спросил он неожиданно громким голосом. – Принять ванну. Ароматизированное масло, свечи…

Она удивленно смотрела на него.

– Скажи что-нибудь, – прошипел он.

– Принять ванну? Это звучит… звучит…

– Вот именно. Это действительно звучит! Прижав Леанну к себе, он поднялся и осторожно отнес ее в ванную.

Когда он локтем захлопнул за собой дверь, она открыла рот и начала что-то говорить, но он сделал ей знак замолчать и замер. Ничего не произошло. В дверь спальни никто не колотил, в коридоре не было слышно криков или торопливых шагов. Все еще держа ее на руках, он подошел к кранам и открыл их.

Вода гулко забарабанила по мрамору.

– Я сейчас опущу тебя на пол, – сказал Кэм. – Просто не делай ничего, о чем потом можешь пожалеть.

– Если кому и придется жалеть, то тебе.

Он аккуратно поставил ее на ноги. Нож исчез – по крайней мере, на секунду.

– Хорошо, – сказал он, – расскажи мне, что тебе известно.

– Асаад что-то замышляет.

– И?

– Я должна тебя отвлекать.

– И это все?

– А разве этого недостаточно? Кэм взъерошил волосы.

– Прекрасно, – пробормотал он. – Саломея.

– Что?

– Саломея. Помнишь? Та крошка, которая так распалила одного парня, что он согласился отрубить голову Иоанну Крестителю.

– Пока ты тут язвишь, Асаад, вероятно, готовится нас убить. Что мы будем с этим делать?

Мы? Он чуть не рассмеялся. Не существовало никаких «мы». Эта женщина интересовала его лишь потому, что в заведенной за спину руке она держала какое-то оружие, которое надо было забрать. Как только Кэм это сделает, то сразу скажет ей «прощай» и исчезнет, потому что, если он возьмет ее с собой, она будет ему обузой.

– Они ожидают бурного финала. Проще говоря, момента, когда я испытаю оргазм.

У нее на щеках снова выступил румянец.

– Ты думаешь, это смешно? – Она подошла к нему ближе, и он вновь почувствовал, как сталь прижалась к его животу.