Проспав около пяти часов, Мориц почувствовал себя окрепшим для продолжения пути.

— Аристомен! — позвал он своего слугу, после нескольких минут раздумья, — взгляды мои установились: мы, очевидно, находимся в самом центре лабиринта; выход неблизко.

— Господин желает позавтракать?.. — сказал Гаргариди, внезапно вскакивая и протирая себе глаза.

— Нет, я говорю о том, куда нам направиться.

— Но, господин, говоря по чистой совести, нам нельзя и думать о том, чтобы начать обратное путешествие, не закусив!..

С этими словами Гаргариди поспешно открыл драгоценную корзину и мигом вытащил провизию.

— Мое мнение таково, — продолжал Мориц, торопливо поглощая свой завтрак, — что нам нужно вернуться по той же дороге, по которой мы пришли сюда. Направляясь сюда, я был убежден, что святилище расположено к востоку, и мое предположение оказалось совершенно верным. Что касается выхода, то, по моему мнению, он должен иметь диаметрально противоположное направление: ведь в каждой церкви притвор расположен как раз против царских врат.

— Вот это мне кажется чрезвычайно рассудительным! — восхитился Аристомен, который после еды всегда был в хорошем расположении духа. — Я думаю, господин…

Но тут Мориц прервал грека восклицанием, в котором слышался ужас.

— Что с вами, господин? — удивленно спросил Гаргариди.

Вместо ответа молодой археолог указал на фонарь, весь керосин в котором выгорел, и пламя грозило скоро потухнуть. Однако Аристомена это нимало не смутило. Приняв важный вид, он опустил руку в свою неистощимую корзину и с гордостью вытащил оттуда пачку спичек и пакет из десятка свечей.

— А это что, господин? — проговорил он. — Если считать, что каждая свеча может гореть шесть часов, то этого запаса нам хватит на двое суток с половиной… Но я надеюсь, что через несколько часов мы уже будем в лагере. Ах, господин, какой пилав я вам приготовлю!.. Я припрятал в своей палатке коробку сушеных шампиньонов и банку томатов. Что за соус выйдет из них, если только этот негодяй Али не своровал томаты, какой соус!.. Уверяю вас, что вы будете иметь истинно царское блюдо!..

— Ну, будет болтать!.. — прервал грека Мориц, поднимаясь. — Пора в дорогу! Постараемся найти галерею, ведущую прямо на запад. Если мои предположения верны, то, двигаясь в этом направлении, мы непременно доберемся до выхода…

Гаргариди со вздохом поднялся, и оба путника направились по той же дороге, которой пришли в святилище. Изображения жуков и сделанные вчера заметки служили им указаниями. При помощи этих знаков исследователи легко добрались до круглой ротонды, но здесь вынуждены были остановиться в недоумении: из ротонды шли далее четырнадцать галерей, причем ни одна из них не имела строго западного направления… Что делать?.. На что решиться?..

После нескольких минут размышления Мориц решил перенумеровать все коридоры при помощи своего ножа: один, два, три, четыре, пять и так далее до четырнадцатого.

— Мы осмотрим каждую из галерей до ее ближайшего поворота, — обратился он к Гаргариди, — а чтобы нам не заблудиться при дальнейшем пути, я в каждом коридоре буду оставлять отметки.

— С которого же начинать, господин?

— Начнем хоть с этого, — указал Мориц, — он наиболее отвечает тому направлению, по которому я думаю следовать: судя по буссоли, он идет на юго-запад.

— Ладно!

Они вошли в выбранную Морицем галерею. Но тщетно молодой археолог помечал крестами каждый поворот, каждый отделявшийся коридор, — направление галереи по-прежнему было юго-западное. Наконец, после довольно продолжительной ходьбы, путники достигли конца галереи. Мориц тщательно осмотрел стены и карнизы, чтобы убедиться, нет ли где секретного выхода, но стены не заключали никакой потайной двери. Нечего делать, исследователи вернулись назад и отправились в следующую галерею, повороты которой стали отмечать звездочкой. Но и этот второй коридор, после массы разветвлений, подобно первому, также окончился глухим концом. Бросив его, путники вошли в третий, все время ориентируясь по буссоли. Эта галерея привела их к помеченному крестом коридору, которым они проходили раньше…

Утомленный Гаргариди начал уже выказывать разочарование: все эти хождения заняли немало времени и опорожнили желудок бедного малого, который готов был кричать от голода. Наконец грек не вытерпел, внезапно сел на землю, вытер свой лоб и жалобным голосом воскликнул:

— Уф, я, право, теряю голову!.. Благодарю, господин!.. Мы вертимся, как лошади в цирке… Который теперь час?

— Двенадцать с половиной.

— Час завтрака, не правда ли?

— А не лучше ли отложить его ненадолго, Гаргариди?