— Я не понимаю, какой я стала и почему. Понимаю только, что я сама не своя. Что-то со мной случилось. Воспротивиться этому у меня не хватает сил.

Рейвен горестно прищелкнула языком, однако попыталась разубедить Кристу.

— Как это сама не своя? Ты такая же, какой была, когда покидала Уэстфолд. Такая же, как всегда.

— Нет, не такая. Я это чувствую всей кожей. Я с трудом себя узнаю.

За окном, внизу, морские барашки лениво набегали на берег. Воздух был неподвижный и тяжелый, почти совсем безветренный. Как тишина у нее в душе… Ожидание.

— Ты находишься на чужбине, — проговорила Рейвен, — и, конечно, чувствуешь себя по-другому. Криста помолчала.

— Дело не в месте. Что я ни делаю — просыпаюсь, ем, слушаю Эдварда, словом, все все, — на уме у меня Хоук. Постоянно.

— Он? — Рейвен явно удивилась. — Почему?

— Он станет моим мужем. Кажется, этого достаточно, чтобы думать о нем.

— Вероятно, но с чего бы думать о нем так много? В конце концов, он всего лишь мужчина.

— Всего лишь? — Криста негромко рассмеялась. — Хотела бы я считать именно так.

Рейвен хмыкнула и принялась разглаживать свое платье. Потом произнесла:

— Мне бы следовало это предвидеть. То же самое было с твоей матерью.

— Правда? — удивилась Криста. О ее матери в семье говорили так редко, что она к ней почти ничего не чувствовала. — Я знаю, она хотела, чтобы отец любил ее, а он не мог.

— Твой отец был хорошим человеком, но его сердце целиком принадлежало чувству долга. Для любви в нем не оставалось места.

— Но она его любила.

— Она ничего не могла с собой поделать. Я в этом не разбираюсь. Одни утверждают, что любовь — это слабость, другие говорят, что это лихорадка в крови. Не спрашивай меня, я в этом не имела опыта. Только точно знаю — твоя мать была сильным человеком, как и ты, но она не могла отказаться от любви, когда та пришла к ней.

— Но я-то не люблю, — возразила Криста. — Я почти не знаю этого человека.

Даже говоря эти слова, Криста вспомнила поцелуй, которым они с Хоуком обменялись в конюшне, и то мгновенное, неотразимое ощущение, что она узнала его каким-то неведомым и непонятным образом. Быть может, для этого ей на самом деле и не требовалось много времени. Быть может, это происходило в душе и в сердце, а разум оставался непосвященным.

— Я не люблю его, — произнесла она, выдавая желаемое за действительное.

— Но разве ты этого не ждала? — спросила Рейвен. — Ты полагала, что Хоук станет любить тебя, не получая ответной любви?

— Я считала, что он должен полюбить меня первым. Тогда я без опаски могла бы ответить на его чувство.

— Любовь не может быть такой. Ты хочешь безопасности? Тогда найди для себя пещеру и спрячься в ней. Но чтобы жить, по-настоящему жить, ты не должна прятаться. Каждый полет, будь то крылья или сердце, — это риск.

— Риск, убивший мою мать. Рейвен выпрямилась.

— Не говори так! Я никогда не говорила, что она умерла.

— Она вошла в море.

Слова душили Кристу, но она должна была их высказать — слишком долго они давили на нес, словно тяжелые камни.

— Море призвало ее к себе, — горячо запротестовала Рейвен. — Это совсем другое.

— Ты всегда так говорила. Чему же мне верить? Тому, что она превратилась в существо, о котором рассказывал Дракон, или тому, о чем болтал Свен? А может, она была женщиной, такой же, как я, и жизнь стала для нее невыносимой? Настолько невыносимой, что даже собственный ребенок не смог ее удержать?

— Она тебя любила! И хотела остаться с тобой.

— Тогда почему она этого не сделала? Как могла бросить меня?

Блестящая капля упала Кристе на руку. За ней последовала вторая. Девушка смотрела на них в недоумении, пока не почувствовала, что щеки у нее мокрые, и не сообразила, что плачет. До сих пор она ни разу не говорила об этих вещах и даже крайне редко позволяла себе думать о них. И вот слова вырвались наружу, грубые и уродливые, вопреки ее воле.

Грудь щемило, но Криста принудила себя говорить.

— Прости, Рейвен, ты этого не заслужила. Я понимаю, что ты делала для меня все что могла, и ты и Торголд, вы оба.

— Мы делали то, чего хотела твоя мать и что делала бы она, если бы осталась с тобой. — Рейвен ласково дотронулась до щеки девушки, стирая слезы. — Ты получила от матери особый дар — возможность призвать нас из иного мира в этот. Но я всегда тебе твердила, что у этого дара есть оборотная сторона. Тебя самое могут призвать в иной мир. Так и произошло с твоей матерью, когда ее несчастья сделались для нее непереносимыми.