Криста не издала ни звука. Подошла еще ближе и принялась смотреть на спящего мужчину. Он был поистине великолепен. Отлично сложен и не похож на нее. Различия казались Кристе завораживающими… соблазнительными… Спохватившись, она напомнила себе, что ему тут делать нечего. Ветер усиливался, бил в ставни. Криста вздрогнула. В промежутках между порывами ветра до нее доносился грохот волн, обрушивающихся на берег. Она никогда еще не видела подобных бурь. Даже буйные, дикие зимние снегопады с ветром в Уэстфолде не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас за окнами. Криста еще немного постояла у кровати, решая, как ей быть. Она все еще была очень усталой. К тому же это се собственная постель.

Очень осторожно она откинула одеяло, но вдруг замерла, вспомнив, что закутана в меховое покрывало. Так ей будет жарко. Надо найти рубашку. С другой стороны, если она ее не найдет, а Хоук проснется… Криста покраснела при мысли о том, что ее девичья скромность явно уступала страсти, которую возбуждал в ней хозяин Хоукфорта. Она сказала себе, что следует быть практичной, вот и все. Они помолвлены и намерены ближе узнать друг друга. Не включало ли это и такую соблазнительную телесную близость в постели? Безопасную гавань, которая так манит? Слегка дрожа от возбуждения, Криста отбросила мех и забралась в постель.

Хоук неожиданно проснулся, сел в кровати и прислушался к звукам, доносившимся с улицы. Ветра не было. Дождь еще шел, но ярость бури исчезла. Припоминая шторм, пережитый пять лет назад близ Винчестера, Хоук не обманывал себя ложной надеждой. Он знал, что скоро вновь поднимется бешеный ветер и ринется на стены Хоукфорта. Только после второй атаки стихии можно будет считать, что опасность миновала.

Он уже собирался лечь снова, как вдруг, точно удар молнии, вернулась ясность сознания. Хоук выпрямился и посмотрел на женщину, которая спала возле него. Недоверие уступило место изумлению. Какой шалый порыв вынудил его забраться в постель к Кристе? Неужели от усталости мозг его был настолько одурманен, что он утратил способность рассуждать хоть сколько-нибудь разумно? Или же он просто поддался соблазну осуществить свое тайное желание? Как бы в ответ на этот вопрос его тело напряглось. Хоук начал было вставать с постели, но замер, когда Криста негромко вскрикнула.

Тем временем ветер разбушевался с новой силой, и шум бури, должно быть, напугал девушку. Хоук помедлил, обуреваемый сомнениями, но тут Криста жалобно всхлипнула, и это решило дело. Запрокинув голову, словно обращался к небесам за помощью, он лег в постель. Осторожно, чтобы не разбудить спящую, он притянул ее к себе и только теперь обнаружил, что его нареченная была голой. Хоук глубоко, прерывисто вздохнул. Кожа у девушки была такой теплой и нежной… Криста была стройной, прекрасно сложенной, а ее груди… Она слегка пошевелилась, и огонь пробежал по жилам Хоука. Он подумал, что надо бы отодвинуться, а еще лучше просто ретироваться, но вдруг почувствовал, что она успокоилась, расслабилась, что страх ее ушел. Хоук закрыл глаза, моля Бога даровать ему выдержку и терпение, и остался на месте; он подложил себе под голову подушку и всю долгую, навсегда памятную и целомудренную ночь держал в объятиях свою норвежскую невесту.

На рассвете он ушел. Хоук знал, что Криста вскоре проснется, и не хотел смущать ее своим присутствием. Не хотел он и утратить самообладание, а это могло произойти в любую секунду, задержись он подольше. Девушка спала так глубоко, пока он держал ее в объятиях, что Хоук был уверен — она не догадается, что он провел ночь в ее постели. Он хотел, чтобы она осталась в неведении, и не только потому, что щадил ее чувства. Хоук хотел скрыть тот факт, что он провел ночь в постели прекрасной женщины и не овладел ею.

Выйдя во двор, Хоук первым долгом направился к сторожевым башням, и дозорные сообщили хозяину, что ночь прошла спокойно. Лорд усмехнулся, услышав эти слова, но вполне оценил их смысл. По представлениям тех, кто сражался с датчанами, даже такая страшная буря была не более чем средней руки неприятностью. Покинув крепость, Хоук спустился в город и с облегчением обнаружил, что причиненный бурей ущерб невелик. На улицах была грязь, повсюду виднелись кучи песка, нанесенного ветром. Когда Хоук вернулся в замок, мужчины и женщины уже занимались каждый своим делом. Как он и думал, Эдвард ждал его. Управляющий выглядел несколько взъерошенным и сонным, но был явно доволен.

— Если бы не ваша мудрая предусмотрительность, милорд, мы потеряли бы половину урожая. А так ущерб незначительный. Пострадал один причал, но его легко восстановить. Ствол дерева попал в мельничное колесо, но я сразу направил туда несколько человек, и скоро все будет в порядке.

— Были пострадавшие?

— Только один, милорд. Олвин, помощник кожевника. Мужчина захотел ночью облегчиться и по непонятной причине решил, что горшок для него недостаточно хорош. Вышел на улицу, его сбило с ног ветром и протащило на некоторое расстояние. Он приземлился прямо у двери пекаря Вильгельма, и тот внес его в дом. С ним вес в порядке, только шишка на голове да несколько синяков.

— Полагаю, к завтрашнему утру он получит в подарок полдюжины горшков, чтобы не вздумал повторять подобный опыт, — улыбнулся Хоук.

— Без сомнения, милорд. Во всяком случае, мы должны считать себя счастливчиками.

— Так оно и есть.

В сопровождении Эдварда лорд поехал верхом осматривать поля. Как он и предполагал, буря там повоевала на славу. Спешившись, Хоук вручил поводья коня Эдварду и опустился на одно колено. Почва была очень сырой, как и следовало ожидать после такого ливня. Потрогав землю, он поднес пальцы к носу и принюхался. Потом сел в седло и сказал: