При воспоминании о своих покупках Кэти захотелось заплакать.

— Ты не хочешь брать это кольцо? — воскликнул Серрано с поразившей Кэти горячностью.

— Конечно хочу! — поспешила заверить она и без дальнейших колебаний надела кольцо на палец, с ужасающей ясностью поняв: еще мгновение, и Алекс вырвет у нее коробочку и зашвырнет подальше в море.

Алекс перевел дыхание, напрягшиеся мышцы лица расслабились, и Кэти поняла, что Серрано очень волновался, видимо чувствуя вину за потраченные впустую пять лет, когда только сухие денежные переводы подтверждали, что великий финансовый магнат не забыл о существовании жены.

— Па тоже обычно давал мне деньги, — просто сказала Кэтрин. — Это нормально, я привыкла и никогда не ждала ничего другого. За всю жизнь он сделал мне только один подарок…

— Преподнес на блюдечке меня? — Алекс сухо рассмеялся, выразительно скривив рот. — Но я оказался плохим подарком, верно?

— Я хотела сказать, Кристоф подарил мне бюро моей матери. — Гладкий лоб девушки прорезала тонкая морщинка. — Ты знаешь, странно, это обычный шкафчик и не был отцу как-то особенно дорог. Бюро долго стояло на чердаке, потом его пришлось реставрировать, и отец сказал… Алекс, знаешь, что он сказал? — вдруг заволновавшись, пробормотала Кэти.

— Неважно, — нетерпеливо перебил Серрано. Лицо его выражало смятение. Муж требовательно прикоснулся к Кэти и взглянул ей в глаза. — Я хочу сказать… — Алекс казался смущенным, что было совсем на него не похоже. — Боже, как я жалею, что все пять лет был эгоистичным, самовлюбленным ублюдком и заставлял тебя расплачиваться за содеянное Кристофом… Правда, в то время я совсем по-другому смотрел на вещи.

Сильные пальцы сжали хрупкое запястье, говоря без слов, как трудно признаваться в своей ошибке. И старинное бюро, которое отец приказывал Кэти «беречь как зеницу ока», тут же вылетело у девушки из головы.

— Но я могу понять, почему ты так поступал… теперь, — пробормотала Кэти.

— Тебе было только семнадцать лет, и ты влюбилась в меня, — поморщился Алекс.

Чувствуя, как горят щеки, Кэтрин опустила глаза и залпом выпила вино.

— Я делал тебе очень больно?

— Да. — Нет смысла отрицать очевидное. — Но я пережила это. — С трудом улыбнувшись дрожащими губами, Кэти опустилась на колени и потянулась к корзине с едой. — Что бы ты хотел…

— Тебя… сейчас! — неожиданно выдохнул Алекс. Нетерпеливые руки схватили женщину и уложили на песок; Алекс запустил гибкие, длинные пальцы в серебристые волосы, больно обхватил затылок и стал пристально вглядываться в ее изумленное лицо черными горящими глазами. — Забудь про еду, — почти грубо приказал Серрано с уже знакомой Кэтрин интонацией, только на этот раз в его голосе помимо желания слышалась просьба о прощении.

Как только их губы соприкоснулись, Кэти забыла обо всем на свете. Александр отбросил сдержанность и обрушил на жену бешеный поток страсти. Это была эротическая атака, при которой одежду не снимают, а срывают. Сила страсти захватила и ослепила молодую женщину; в сознании не осталось ничего, кроме ненасытной жажды, желания без остатка раствориться в этом мужчине.

Кэти задохнулась и откинула голову. Алекс мощно вошел в нее, и, когда у мужа вырвался полный удовлетворения стон, сердце жены забилось и волна невыносимого наслаждения стала поднимать ее все выше и выше. А затем Кэти вновь оказалась на земле, потрясенная и благодарная.

Алекс что-то невнятно пробормотал по-испански, судорожно сжимая жену в объятиях. Постепенно приходя в себя, Кэти зашевелилась, и, тяжело дыша, Серрано спросил:

— Я сделал тебе больно?

Это потрясающе, хотелось признаться Кэти, Алекс часто приводил ее чувства в смятение, и не только в постели, и она уже начала потихоньку к этому привыкать. Слабая улыбка тронула губы Кэтрин, когда, успокаивая мужа, она покачала головой.

— Боже мой, я мог бы так пролежать весь день… — Алекс перевернулся на бок, увлекая жену за собой, и, ленивый и довольный, лежал, глядя в любящие синие глаза, сиявшие неудержимо радостным светом. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, , ты кажешься мне все более красивой, любовь моя. В семнадцать лет ты была ангелом, чистым и непорочным. А сейчас ты настоящая женщина, твой рот распух от поцелуев, волосы в беспорядке, — шептал Алекс, и губы его дрожали от нежности, — я не могу на тебя насмотреться.

— Правда?

— Разве ты можешь еще сомневаться? В последний раз я занимался любовью на пляже, когда был подростком. — Серрано поднял Кэтрин на ноги и насмешливо улыбнулся. — Теперь давай поедим.

Александр успокоился, высказав все, что посчитал обязанным сказать, и, вероятно, теперь постарается забыть об этих пяти впустую прожитых годах. Но мысль о Кристофе, видимо, не оставляла Серрано, потому что он лениво добавил:

— Твой отец, где бы он сейчас ни находился, наверное, смеется над нами, как гиена. Ведь мы занимаемся именно тем, чего он от нас всегда ждал. И рано или поздно у нас родится ребенок…

— Ребенок? — широко раскрыла глаза застигнутая врасплох Кэти.

Серрано внимательно наблюдал за женой холодным взглядом.

— Ну да, одно из этих маленьких розовых существ, которые орут с утра до ночи и требуют множества хлопот, — почти враждебно продолжил Алекс. — Большинство людей находит эту беспомощность очень забавной и милой… Но, может, ты так не считаешь?

Кэти покраснела и, не в силах смотреть мужу в глаза, уставилась на пустой бокал.

— Почему же… просто я никогда об этом не думала, — неуверенно произнесла женщина. При мысли, что она будет носить под сердцем ребенка Алекса, по телу неожиданно разлилось тепло…