Шрифт:
Даже причмокнул Дикий Пан. Не иначе – оценил кнежью задумку.
– Ну, с Шакалом тем я сразу разобрался. Перехватил вас у околицы. Тебя – в замок, а дурней тех – за прутья. Ох, и славно вопили!
Странное дело! Вроде бы и не за что было Ярине жалеть стражников, что ее, словно зверя дикого, в клетке везли, а все-таки пожалела. Всего на миг какой-то, но жалко стало. И пана героя, и его подельщиков. Польстились дурные хлопцы на полсотни золотых!
Как это сердюк тот про войну говорил? Может, и вправду кому-нибудь она – мать родная. Да только не им. Не тот устав читали!
– Так что, Ярина Логиновна, не за что любить мне кнежа здешнего. Да только не в нем дело. Ворог наш того кнежа посильнее. Погибель нам грозит – и тебе, и мне. И не от кнежа Сагора вовсе. Не понимаешь?
Не понимала Ярина. Но странное дело – поверила. Не шутит Дикий Пан и над ней не глумится. Вроде бы и в самом деле договориться хочет.
– Зачем ты мне нужна, потом скажу. А погибель вправду близка. И думать нам о том вдвоем придется. Крепко думать, Ярина Логиновна! Ну да ладно, отдыхай пока, после поговорим…
Встал, кивнул, взялся ручищей за полог.
Словно очнулась Ярина. Словно цепи с рук упали да кляп из горла вынули.
– Не на чем нам мириться, нелюдь!
Крикнула, вперед подалась. Встать хотела, да ноги не пустили.
– Не на чем! Не на чем, слышишь? Живой буду – убью тебя, анчихриста! А помру – мертвой вернусь. Слышишь? Вернусь – и с собой уведу!
Покачал головой пан Мацапура. Вздохнул. Словно была Ярина ребятенком неразумным.
– Убивать тебе меня, панна сотникова, и не надо. Визу не продлишь, так жить нам с тобой осталось много – год. Да и года у нас нет. Вот и весь сказ.
Сказал, снова головой мотнул, полог задернул. Ушел. Только половицы скрипнули.
И вновь подушка камнем показалась…
Она искала его в небе, но пусто было под звездами. И в земле дальней, где лед зеленый мерцает, тоже искала – и там не нашла.
Кричать – не услышат, дальше лететь – воздух не пускает. Бьют впустую крылья, каждый взмах болью отдается…
– Денница!
Позвала – и замерла. Тихо, только звезды холодные перемигиваются. Но вот издалека, из черной дали, еле слышным эхом донеслось:
– Я – Денница!..
Рванулась в небо Черная Птица, ударила крыльями.
– Я – Денница. Я – Несущий Свет. Уходи, уходи, Ирина! Сейчас… Сейчас не время. Сейчас – война.
– Нет! – Она закричала, глотнула ледяной воздух, обернулась, надеясь его увидеть…
Тщетно! Только тьма, только звездный огонь.
– Денница! Денница! Я хочу быть с тобой! Я хочу быть с тобой!..
– Хорошо. Протяни руку.
Черная Птица взмахнула крылом… рукой, в глаза ударило синее пламя, закружило, бросило в сверкающий, кипящий водоворот…
– Не бойся! Я здесь!
Ярина кивнула – ей не было страшно. Его рука была тепла и тверда.
– Когда откроешь глаза – не удивляйся. Ты увидишь не все. Даже я вижу не все.
Она удивилась, хотела переспросить, но поняла – не время. Не все? Ну и пусть! Лучше что-то, чем пустое ледяное небо.
Ярина открыла глаза. Открыла, зажмурилась…
Голубым огнем горела сталь. Слепящей лазурью. И был таким же лазурным стяг – огромный, тяжелый.
– Кого ты привел, сын греха? Или забыл Азу и Азеля? Забыл своего отца?
Синим светом сверкали глаза того, кто стоял напротив. И не было у него возраста, как нет возраста у небес.
– Я ничего не забыл, Архистратиг! Она – дочь Хавы. Сейчас решается и ее судьба тоже.
Ярина оглянулась. В темно-лиловом плаще стоял Денница – без лат и без шлема. Лишь серебряный обруч сверкал в волосах.
– Пусть остается, – Архистратиг презрительно скривился. – Она все равно ничего не увидит. Не увидит – и не поймет.
Ничего не поймет? Девушка быстро осмотрелась. Ну так уж и ничего! Холм, вокруг поле, а поперек поля – войско. И еще одно – напротив. А тут, никак, переговоры?
Над миром божиим стояла серая тьма. Ничего не разглядеть – ни хоругвей, ни доспехов. Но почудилось Ярине, будто сила, что за спиной Денницы стоит, совсем малая. Добро, если пара сотен наберется! А напротив…
– Ты рассчитывал на пять войск, Несущий Свет? Ты ошибся. Они все со мной – и Задкиэль, и Рафаэль, и Иофиэль, и Рахаб, и другие. А во главе них – я. Не ожидал?
Легко улыбнулся Денница. Поднял взгляд к серым небесам.
– Не ожидал, Архистратиг. Значит, и ты теперь – раб Самаэля?