Шрифт:
Сперва я не понял, о ком кричит Ангел Силы.
А когда понял…
– ОН молчит, бродяга! ОН наблюдает и молчит! Служение уже идет у меня горлом, а ОН молчит! Но теперь я не позволю ЕМУ отмолчаться!.. не позволю!..
– Глупый, глупый бейт-Малах…
Самаэль подавился криком, услышав это от меня.
Сале Кеваль, прозванная Куколкой
– Тогда я тебя просто убью, дурак…
Схватка Заклятых – вспышка в ночи.
Разве что ночь раскинулась сегодня палитрой безумного художника; разве что вспышка длилась и не кончалась.
Звенели, сливаясь в любовном танце, прямой меч и кривая шабля; выпад сменялся ударом, две пары сапог плясали по камню плит, лихо вколачивая подковки на каблуках, – а Сале Кеваль все не могла отрешиться от чудной грезы.
Не рыжебородый Двойник насмерть рубится здесь с Заклятым в боевом железе.
Двое мальчишек дерутся.
Нелепый обладатель шелкового сачка, сын опального наместника Троеречья, и рыженький книжник в лапсердаке с заплатанными локтями.
Вот они; оба.
Женщина испуганно заморгала, гоня наважденье прочь. И пропустила тот неуловимый миг, когда Иегуда бен-Иосиф весенним журавлем крутнулся на носках, позволяя узкому клинку безнаказанно вспороть жупан поперек груди. Лопнула плотная ткань; дождем брызнули пуговицы. Но шабля того, кого звали Юдкой Душегубцем, уже извернулась в ответ живой молнией, ударила наискось, и почти сразу – над самой землей плеснула заточенной сталью.
Запрыгал по плитам обломок меча.
Охнул герой; оплыл сугробом.
– Все? – спросил книжник в лапсердаке, склоняясь над сыном наместника.
Единственный взгляд, брошенный через плечо, пригвоздил к месту нового палача, сунувшегося было помочь нанимателю.
Умен палач был.
Понял: служба окончена.
– Вижу: все… Или допляшем, шляхетный пан?
«Почему он медлит?!» – кричал кто-то внутри женщины, и, прислушавшись, Сале поняла: кричит она сама.
Вслух.
Блудный каф-Малах, исчезник из Гонтова Яра
– Глупый бейт-Малах… ты так ничего и не понял.
Я почувствовал: цепочка, единственная опора, слегка провисла.
Этого не могло быть, но это было.
А на донжоне все двигались мухами в киселе Заклятые, каждый в обнимку со своим Запретом.
– Хочешь уйти, смеясь, бродяга? – Самаэль отстранился, оглядел меня так, будто впервые видел. – Или все-таки надеешься, что эти двое нарушат Запрет? Но ты в любом случае успеешь долететь до земли. Не веришь?
– Верю. Верю, Ангел Силы. Я успею долететь. Я уже успел.
«Батька, ты мне готовишь подарок, да?»
Да.
– Знаешь, Ангел Силы… Один старый, очень старый человек, из тех, кому ты служишь, ненавидя, спрашивал у меня: не пробовал ли я когда-нибудь освободиться полностью?
– Освободиться полностью? Ты?! – Самаэль улыбается с отчетливым сочувствием. – Он спрашивал это у тебя, Блудный Ангел? Тогда он глуп…
– Нет. Это я глуп. Потому что не ответил. Потому что не знал, как их можно поменять местами: свои реальности, внешнюю и внутреннюю? Даже став из каф-Малаха золотой осой – не знал…
– А теперь знаешь?
– Да. Теперь знаю.
– И кто же тебя научил?
– Они.
– Эти существа на донжоне?
– Да.
И цепочка провисла сильнее, ибо я ощутил опору под ногами.
Хочешь, я расскажу тебе страшную сказку, Ангел Силы?
Жила-была на белом свете Ярина Киричиха.
Честная вдова, честная мать взрослого сына, плоть от плоти людей Гонтова Яра. У колодца с кумушками судачила; борщ готовила. Где, в каком тайнике спала в ней Ярина-иная – способная без оглядки отдать последнюю, зрелую любовь бродяге-исчезнику, решившаяся выносить во чреве дьявольское отродье? В какой миг они поменялись местами, вывернулись наизнанку?! – чтобы и в смерти ни на миг не жалеть о случившемся?!
Жил-был на свете белом сотник Логин Загаржецкий.
Для всех: лихой рубака, верный товарищ, православный черкас. И сам не знал хозяин валковский – как глубоко, в каких заброшенных подвалах, куда и самому пану сотнику вход заказан, дремлет до поры Логин-иной?! Тот, что клятву переступит. Тот, что душу на дочку сменяет. В самое пекло залезет, жида помилует, с чортом бок о бок рубиться станет. Когда раскрылись подвалы? Когда махнулся сотник не глядя, себя на себя сменял?
Когда?!
Каким чародейством из панны сотниковой, некрасивой девки-егозы, причудницы балованной, вышла на простор Несущая Мир? – пытки снесла, позор снесла, смерти в очи глянула, не отвернулась!