— Вы ошибаетесь, леди, — сказал он. — Эта лошадь — моя!

— Сэр, — обратилась Мэри к одному из мужчин, сидящих за столом, — крайне неприятно вас беспокоить, но не могли бы вы выйти и заглянуть под гриву этой лошади. Ближе к голове, вы увидите там клеймо с буквой «К». Фамилия моего отца, а также и моя до замужества — Клейбурн. Этот конь из конюшни нашего поместья. Он был моим любимцем.

— Мэм, вы меня в чем-то обвиняете?

— Вовсе нет. Я просто говорю вам, что вы приехали на лошади, которая была украдена у меня и на которую я имею бумаги. У вас есть документ о ее покупке, мистер Нефф?

Его лицо вспыхнуло еще сильнее. Он здорово влип и не знал, что делать. Если вытащить пушку, кого-нибудь непременно убьют, а если вмешаются пассажиры, неизвестно, кто это будет.

Моди и Уильяме рядом, но…

Уильяме медленно, осторожно отодвинул свой край скамьи и встал.

— Хочу заплатить вам, мэм, двадцать пять центов хватит?

Он говорил громко и внятно, так, чтобы до всех дошло, почему он должен опустить руку в карман. Уильяме вытащил несколько мелких монет, положил медяк на стол, медленно отступил назад и спокойно зашагал к двери. Мерсер, расплатившись, пошел за ним.

Со двора появился мужчина.

— Там есть «К», мэм. Похоже, этот конь — ваш.

— Вот бумаги на него, — сказала Мэри, — и описание лошади.

За кражу лошади можно схлопотать петлю. Тут был кучер дилижанса, грум и еще несколько мужчин — Нефф почувствовал, как у него на шее затягивается петля.

— Простите, мэм. Я не знал, что лошадь ворованная. Нельзя ли мне доехать на ней до города?

— Нет, нельзя. Лошадь останется здесь. Если хотите снять свое седло и уздечку, пожалуйста. А в город вы можете добраться дилижансом. — Мэри помолчала. — Если заплатите за проезд.

Нефф взглянул на нее бешеным взглядом.

— Будь вы мужчиной!..

— Я — мужчина, — мягко сказал Бун.

— Только не здесь! — В руках у Мэтти был дробовик. — Выметайтесь отсюда! Немедленно!

Все вышли во двор, и некоторые пассажиры стали усаживаться в дилижанс.

Мерсер и Уильяме стояли по одну сторону, на расстоянии десяти футов друг от друга, лицом к зданию станции.

Нефф направился к конюшне, потом, резко повернувшись, остановился, выжидая.

Бун был у двери, вслед за ним вышла Мэри — так быстро, что Бун не успел ее остановить.

— Джентльмены! Усаживайтесь в дилижанс, пожалуйста! Уилбур! Когда пассажиры рассядутся, гони быстрее! Не медли! — Мэри повернулась. — Мистер Нефф! Если вы не хотите идти пешком, предлагаю вам снять с лошади упряжь и сесть в дилижанс.

— У меня здесь дельце, — сказал он, не спуская глаз с двери.

Темпль Бун спокойно сказал из дверного проема:

— Мэм! Разве вы не понимаете! Они хотят вас убить!

На мгновение Мэри замерла. Ну и дурака же она сваляла! Как она теперь войдет в дом? Стоит ей сделать одно движение — и ее прикончат.

Дилижанс начал отъезжать.

— Увези их, Уилбур! — крикнула она. — Скорее!

Подняв облако пыли, дилижанс уехал. Некоторое время они слышали, как он гремел по дороге, потом звук затих.

Мэри стояла на опустевшей дороге перед станцией, рядом трое мужчин, которые собирались отнять у нее жизнь.

Мэри стояла очень спокойно, высоко подняв голову, стараясь найти выход из создавшегося положения. Что можно сделать? Подойти к двери? Шагнуть им навстречу?

Голос из дверного проема тихо сказал:

— Когда я выйду, хватайте грязь и бросайте. Бросайте изо всех сил, мэм. Это ваш единственный шанс!

Мэтти подошла к окну.

— Мистер Бун, у меня дробовик. Я возьму на себя мистера Уильямса.

Бун выжидал, водя языком по губам. Он не видел Джорди Неффа, но знал, где тот находится. У Неффа было преимущество. Как только Бун покажется, Нефф тут же выстрелит.

Ладно, сказал он себе. Хоть одного, но убей! Не оставляй женщин один на один с ним! Не важно, что будет потом, убей его!

Неожиданно из конюшни донеслось:

— Порядок, Мэтти, ты берешь Уильямса, а я — Мерсера. Как раз держу его на прицеле.

И в этот момент прозвучал еще один голос, странный, необычный.

— Нас трое. Мы убьем.

За изгородью корраля показались дула трех ружей.

Джорди Нефф, взвешивая, стоит ли идти за ружьем, поднял руку ко лбу, на котором выступили капли пота. Потом медленно, очень осторожно опустил руку.

— Возьми своего коня, Мерсер, — сказал он спустя минуту. — У тебя самая большая лошадь. Я сяду с тобой.