— Прошу к столу, товарищ подполковник, — позвала Надя.

Петр поднялся, спрятал письмо в карман и, прихрамывая, двинулся на кухню. Плита, кухонный столик светлого дерева, посуда — все было новое и незнакомое. Высокий холодильник с огромной морозильной камерой, хоть и стоял на прежнем месте, но тоже был новый.

Ерожин плюхнулся на стул и задумчиво уставился в свою тарелку. Письмо Шуры своим странным началом его зацепило.

— Ты что такой задумчивый? У нас первая трапеза в новой кухне, а ты уснул, — спросила Надя, заметив чрезмерную рассеянность мужа.

За завтраком разговор не клеился. Глеб решил, что шеф еще слабоват и ему не до разговоров. Михеев допил свой кофе, смолотил пять бутербродов и стал прощаться.

— Вашу машину оставляю у подъезда.

И если я вам сегодня больше не нужен, поеду, повожусь с родным жигуленком, — сказал он; выкладывая на стол ключи от «Сааба».

— Валяй. Но завтра в восемь повезешь меня на Чистые пруды. Пора работать, — распорядился Петр Григорьевич, продолжая думать о чем-то своем.

— Ты зачем на котлету сахар высыпал? — Надя с удивлением наблюдала, как супруг взял ложечку из солонки, залез ею в сахарницу и высыпал содержимое на котлету.

— Разве сахар? — отсутствующим тоном поинтересовался муж и положил котлету в рот.

— Знаешь, милый, иди лучше в постель.

По-моему, перемены в доме слишком перегрузили твою головку, — с беспокойством заметила жена и побежала стелить постель. Петр Григорьевич дожевал котлету и послушно поплелся в комнату. Широкая лежанка пахла заводским лаком. Ерожин снял брюки и залез под одеяло.

— Поспи, милый. Для первого раза ты и так слишком много сегодня ходишь. Константин Филиппович назначил тебе неделю щадящего режима, — напомнила Надя и задвинула шторы. — Господи! Какое счастье, что ты уже дома…

Петр закрыл глаза и притворился спящим.

Ему очень хотелось прочитать письмо Шуры, но делать это при Наде Ерожин воздерживался. Лежать с закрытыми глазами ему скоро надоело. Петр Григорьевич приподнялся, попытался зажечь лампу возле тахты, но не мог найти выключатель. Лампа, как и все в доме, была новая.

— Надя, где она зажигается? — крикнул Ерожин в сторону кухни, поскольку супруга колдовала там с посудомоечной машиной.

— Ах ты мой бестолковый калека! — рассмеялась она и нажала выключатель над головой Петра.

Ерожин попросил журналы и принялся их листать.

— Тебе лучше бы поспать, — посоветовала Надя и удалилась.

Ерожин послушал, как она гремит на кухне тарелками, быстро вылез из-под одеяла и босиком, стараясь не шуметь, подобрался к брюкам. Выхватив из кармана конверт, вприпрыжку, морщась от боли в ноге, вернулся на тахту и запрятал письмо под подушку. Проделав эту операцию, Петр Григорьевич лег на спину и уткнулся в журнал. Надя закончила с посудой, уселась в кресло и принялась перебирать нетронутую Ерожиным часть корреспонденции.

— Ты видел? Нас в театр приглашают, — сказала она, достав из конверта жесткий пригласительный билет. Вместе с билетом лежала маленькая записочка. Надя развернула ее и громко прочла приглашение. — Как тебе это нравится?

— Повтори, пожалуйста, я не расслышал, — попросил подполковник.

— Слишком ты стал рассеянным В больнице я этого не замечала, — медленно проговорила Надя, с удивлением поглядывая на Петра.

— Прости, зачитался, — соврал Ерожин.

— Записочка и приглашение от дамы, — многозначительно сообщила Надя.

— От какой еще дамы? — не понял супруг.

— От той, которую ты обворовал и изнасиловал. От актрисы Нателлы Проскуриной.

В театр на премьеру приглашает.

— В Новгород? — усмехнулся Ерожин. — Больно далеко.

— Во-первых, премьера у нее сегодня. Во-вторых, не в Новгороде, а в Москве. В Театре современной пьесы. Слушай. Читаю:

"Уважаемый Петр Григорьевич! Мне было очень неловко, что я вам принесла столько неприятностей. Из областного театра я ушла.

Рискнула поступить в антрепризу. Один хороший человек принял участие в моей судьбе.

Очень была бы рада видеть вас с супругой на премьере. Не думайте, пьеса серьезная, и я очень волнуюсь. Нателла Проскурина".

Надя отложила записку.

— Что скажешь?

— О чем говорить, раз мы все равно опоздали. А что за спектакль?

Жена развернула пригласительный билет.

— «Бал Сатаны» по роману Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Инсценировка и режиссура Марка Тулевича.

— Опять Нателла голая на сцене торчать будет, — усмехнулся Ерожин.

— Почему голая? — не поняла Надя.