— Алексей не москвич. Он живет в Самаре. Приедет — познакомлю. Кстати, у него крупная строительная фирма. Может быть, еще дела вместе закрутите?

Оставив Аксенова переваривать новость, Ерожин сел в машину и покатил в Гнездниковгский к Кроткину.

Сева беседовал через переводчика с китайцами, и Ерожину пришлось ждать. Петр Григорьевич сел в кресло рядом с секретарем Рудиком и подумал: «Какое счастье, что мне больше не надо изображать директора фонда».

Время, когда он замещал болезного Севу, Ерожин вспоминал с ужасом.

— Я на секунду, — успокоил он Кроткина, когда тот проводил гостей и полез в свой холодильник.

— Я тебя рад видеть, Петр. Откушай со мной лососинки. Вчера финны приволокли.

Хороша, — сообщил Сева, выкладывая на стол увесистый сверток в пергаменте.

— Спасибо, ел, — отказался Ерожин. — Слышал, что, пока я сидел в Новгороде, вы для меня квартирку побольше подыскали. У меня деньги есть. Хочу выкупить.

— Да. Было. Хорошая квартира из двух комнат, приличного холла и темного чуланчика. Рядом с Аксеновыми.

— Годится, — улыбнулся Ерожин, записал телефон фирмы, с которой шел разговор о квартире, и, оставив Кроткина лакомиться рыбой, покатил на Чистые пруды.

В свой офис он попал к часу. Грыжин разогревал супчик, и Ерожин с удовольствием разделил трапезу генерала. Фирменные супы домработницы Вари подполковник уважая.

— Иван Григорьевич, а ты живешь и не знаешь, что богат. Я тебе наследство привез, да вручить все времени не было. — Ерожин с удовольствием смотрел, как в руках генерала замерла ложка.

— Ты что-то, Петро, хреновину несешь, — проворчал Грыжин, возвращая внимание к тарелке.

Петр Григорьевич высыпал на стол золото и камни Кадкова.

— Что это, Петя? — Грыжин едва не подавился.

— Тайничок твоего покойного зятя, — пояснил Ерожин.

— Добрался-таки, сукин ты сын, — восторженно проговорил генерал. В восторг его привели не сами сокровища, а работа своего молодого шефа.

— Слушай, Григорич, по совести это надо делить так. Тебе, сыну Коле и твоей суженой.

Затем няньке Кадкова Дарье и ее дочери с внучкой. Ну и мне чуть-чуть за труды.

— Как скажешь, Петро. Для меня это как с неба, поэтому решай сам, — высказался Грыжин и полез в карман за фляжкой. — Это дело надо обмыть. Ты на свадьбу-то к актерке не поехал?

— Нет, Глеба послал с подарком. Пусть к светским тусовкам привыкает. А то как был лесной мужик, так и есть. Пиши, генерал, в Питер. Пусть за наш счет на выходные приезжают и Халита захватят.

— Кому писать? — засопел Иван Григорьевич и достал листок бумаги.

— Пиши Вере Никитиной. Пусть она и организует выезд матери с мужем. Ее адрес у тебя в компьютере есть.

Генерал отложил листок, разлил коньяк и, не дожидаясь Петра, залпом выпил.

— Я, конечно, написать могу. Но они не приедут.

— Почему, мы же дорогу оплатим? — не понял подполковник.

— Ты, Петро, забыл, что такое деревенские люди, а я помню. Их с места можно только войной или холерой снять. А твой Халит небось вообще документов не имеет. Как они поедут? Теперь без паспорта билета и на поезд не купишь.

— Надо помочь ему с документами.

— Поможем, но не в один день. Документы — штука волокитная.

— Алеша, у нас больше ребенка нет. Надя в больнице. У нее был выкидыш. Выезжай.

— Первым рейсом, — ответил Ростоцкий.

Ерожин положил трубку и потряс фляжку генерала. Коньяк в ней закончился.

— Что будем пить, Григория?

— Ты пошарь у меня за компьютером. Там еще пара бутылочек сохранилась, — ответил генерал и ухмыльнулся.

Ерожин вышел в соседнюю комнату. Не успел он протянуть руку за бутылкой, как в дверь позвонили.

— Кто? — не очень ласково спросил Грыжин.

— Григорий Петрович Ерожин, — ответили в микрофон с улицы.

— Кто, кто? — не понял генерал.

— Это я, сын Петра Григорьевича. Гриша Ерожин.

— Петро, открывай, к тебе сынок из Новгорода явился, — крикнул Грыжин и стал быстро прятать в сейф деньги и драгоценности.

Подполковник вышел в переднюю и отпер дверь. На пороге стояли его сын Гриша и Таня Назарова.

— Знакомься, отец, моя невеста.

— Мы, кажется, уже знакомы, — невесело улыбнулся Петр Григорьевич и впустил сына с девушкой в офис.