Шрифт:
— Все упирается в организацию, — говорит Флер и закуривает сигарету. — Ты будешь пользоваться ею, скажем, месяц, потом целый месяц на ней будем кататься мы с Джерри, потом ее возьмет Джамбо…
— Что Джамбо ее возьмет, это мне и без тебя известно! Увел у отца кроссовки, а уж яхту-то
— это как пить дать!
— Так что, папочка, не месяц, а все лето яхта будет на ходу, а…
— А я краем уха слышала, — намеренно тихо и медленно вставляет Маня Дрянгова, — что Манчо записался на какие-то курсы морских капитанов.
Вот это новость! Цено так и покатился со смеху! Вы только подумайте, Манчо — капитан дальнего плавания!
— Манчо… ах ты, боже мой… на капитанском мостике, ну, Маня, ты меня убила! — Он начинает сотрясаться от приступов гомерического хохота, представляя себе Манчо в белой фуражке и с биноклем в руках.
Вдруг смех его обрывается.
— А ты это серьезно? — спрашивает он Маню.
— Зачем ему понадобились эти капитанские курсы?
— Откуда мне знать, — пожимает плечами Дрянгова. — Позавчера я совершенно случайно услышала, как Нелли Гевгелиева сказала Вере, что Манчо сможет управлять яхтой, потому что записался на курсы…
— Он и права получил по блату, — возмущается Цено, — так что не будет ничего удивительного, если он раздобудет и капитанское удостоверение. Этот Манчо такой проныра. Но чтобы яхта…
— А я, папа, говорю тебе, — долбит в одну точку Флер, — что все упирается в организацию. В июне ты совершаешь путешествие на яхте. Представляешь? Целый месяц на море, вернешься настоящим морским волком! Целый месяц…
«Неплохо, конечно, — соглашается про себя Цено, — да если еще захватить свою цыпочку. Только как ее взять с собой, когда тебя знают все вокруг, сразу же донесут Дуне, и та примчится на первом же ТУ-104… Это же не люди, а сволочи…»
— Видишь ли Флер, — произносит он уже вслух, — действительно, все упирается в организацию… Раз люди стали плавать на яхтах, почему бы и нам не позволить себе заиметь такое суденышко? Цено Колбаков может позволить себе еще и не такое! Но этому Джамбо, который стащил мои кроссовки…
Флер, довольная, выходит из гостиной. О, она прекрасно изучила характер своего отца. Стоит ей в следующий раз обронить, что Манчо Манчев записался на курсы верховой езды, как отец немедля помчится искать связи в мире конного спорта.
— А почему бы и нет? — усмехается Флер. — Так изысканно по утрам совершать прогулку верхом…
Тут она вспоминает, что в «Неккермане» очень кстати представлена большая коллекция белых бриджей.
4 июня 198… г.
Пишут себе эти писатели, пишут.
Кропают свои стишки поэты, кропают.
Строчат свои статейки журналисты, строчат…
А в это время соленый пот стекает по лбу Цено Колбакова, увлажняет его лохматые брови и режет глаза — брешут эти чертовы борзописцы про гармонию между природой и человеком, про физическое здоровье и душевное равновесие, несут всякую ахинею, а перед Цено Колбаковым торчит этот проклятый холм, как Голгофа, как лестница, ведущая на тот свет. Да кто это выдумал, что очень полезно истязать себя на горных тропах, что теперь любой культурный европеец проводит уикенд на природе, занимается активным отдыхом?!
Умные люди заколачивают в это время бабки, а Цено Колбаков как последний идиот поверил вздорной писанине, взвалил на спину рюкзак и поперся покорять вершины. Его не надо учить, как с рюкзаком на спине идти на штурм вершины, однако рюкзак в подобном случае полагается основательно набить салями и домашней колбаской, да не забыть флягу с добрым вином, впрочем, мы несколько отвлеклись, ведь речь шла о покорении вершин. Вздыбилась перед ним эта вершина, где-то вдалеке виднеется какой-то знак — указатель ли, дерево ли, камень, а Цено весь взмок от карабканья по крутым тропам.
Сказала ему жена, Дуня: «Иди-ка ты, Цено, в горы, потому как каждое воскресенье туда подается и товарищ Векилов, озабоченный укреплением своего здоровья, иди и, повстречавшись с ним, мимоходом задай ему вопрос на счет Флер и Джерри».
«Моей благоверной Дуне, — сказал себе Цено Колбаков и сплюнул весьма неэстетично, так что плевок повис у него на подбородке, — время от времени приходят в голову всякие идеи, только на сей раз ни шиша не выйдет. Разве среди этой великой пустоши и разгула стихии сыщешь товарища Векилова?… «А могущественный Векилов мог всего одним росчерком пера устроить будущее дочери и зятя, дав первоначальный толчок осуществлению идеи о работе за границей. Он мог замолвить словечко
там, где надо, и тогда — Флер и Джерри айн-цвай — и в аэропорт, флай бай Эр Франс, а там глядишь — Лувр, Трокадеро и Латинский квартал! Потому как молодая семья без заграничной шлифовки — это загубленная молодость, даром пропавшие связи Колбакова и радужные мечты Кол баковой. Но этот Векилов целыми днями, как крот, безвылазно сидит в своем кабинете, секретарша у него — сущий цербер, скорее вцепится в штанину твоих брюк, чем пустит к шефу без предварительной записи на прием… Лишь по воскресеньям Векилов предпринимает вылазку в горы, напевая веселую тирольскую мелодию «ойла-рипи».