Дверь снова распахнулась, и возникло новое действующее лицо. Это был невысокий человек тоже в белом халате. Не обращая внимания на Олега, он сел за стол и поднял телефонную трубку.

«В милицию звонит», — похолодел Олег.

Но незнакомец звонил не в милицию, а, по-видимому, домой, потому что он сообщил кому-то, что немного задерживается, и просил не волноваться. Кончив говорить по телефону, он посмотрел на присутствующих.

— Что тут происходит? — холодно спросил он у Козопасова.

— Да вот, Ромуальд Казимирович, задержали в отделении этого гражданина, назвался учителем истории, говорит, что хотел тут у нас с кем-то познакомиться.

— Странно, — произнес Ромуальд Казимирович, — довольно неподходящее время для знакомств, да и учреждение наше не то место, куда приходят знакомиться. Но уж если это необходимо, то сначала обращаются к главврачу, то есть ко мне, и просят на это разрешение. Не так ли, Степан Иванович?

Козопасов кивнул, подтверждая, что именно так.

— Учреждение наше режимное, — продолжал главврач, — и любое проникновение на его территорию без разрешения карается очень строго.

Ледяные глазки главврача впились в Олега.

— Очень строго! — многозначительно повторил он.

Олег сидел как в воду опущенный. По тону главврача он понял, что последствия будут даже хуже, чем он предполагал.

— И все же зачем вы появились здесь? — спросил Ромуальд Казимирович.

— Видите ли, — запинаясь, начал Олег, — я совсем недавно закончил университет, а там, то есть в университете, специализировался на отдельных моментах русской истории, связанных с некими лицами…

«Нет, — подумал он тоскливо, — не то говорю, не поймут…»

— Продолжайте, — подбодрил его главврач. Олег, сбиваясь и путаясь, рассказал о рухнувшей школе, о слухах, связанных с этим, об Авеле, о своем знакомстве с Комаром…

Рассказ получился длинным и несвязным, но присутствующие не перебивали. Раз только они переглянулись при упоминании имени Авель.

Олег кончил и потупил голову в ожидании приговора.

— Мне понравилась искренность молодого человека, — неожиданно изрек Козопасов, до этого молчавший. — Чувствуется, что он говорит от души.

— Возможно, — неопределенно сказал главврач, — но все равно это не повод для оправдания.

— А что это за Комар? — обратился он к Козо-пасову.

— Видимо, Комаров, санитар.

— Ну с Комаровым мы разберемся, а что делать с молодым человеком? По правилам полагается отправить его в милицию.

— Но это конец карьеры, — взволнованным голосом сообщил Козопасов.

— Его карьеры, — поправил заместителя главврач.

— Жалко парня, — грустно сказал Козопасов, — пытливая нынче молодежь, ищущая…

— Так вы считаете, что в нашем учреждении содержится человек, подобный Авелю? — спросил Ромуальд Казимирович.

Олег молча кивнул.

Главврач некоторое время молча смотрел на него, видимо, что-то обдумывая.

— Такой человек действительно существует, — неожиданно сказал он, — и коли уж вы действительно желаете с ним познакомиться, то мы можем вам это устроить. Наверное, это будет лучше для всех, в органы не придется обращаться. Вы мне симпатичны, молодой человек, и я вам добра желаю, да и научный интерес мне понятен. Так что — вперед!

Не очень понявший причину такой перемены к своей личности, Олег растерянно кивнул.

— Значит, вы устроите мне встречу с прорицателем? — спросил он.

— Ну непременно, — подтвердил главврач. — Ив милицию не будете обращаться?

— Естественно. Я предлагаю следующий вариант: мы оформляем вас в качестве больного и определяем в ту же палату, где находится человек, которого вы называете прорицателем, кстати, его зовут Владимир Сергеевич. Вы будете свободно общаться с ним, исследуете, так сказать, тему своей будущей диссертации на месте. Ведь вы хотите познакомиться с ним не из праздного интереса? Представляете, как будет звучать заголовок вашей диссертации: «Пророки и предсказатели в истории русского и советского государства» — тема весьма многообещающая. Успешная защита, я думаю, обеспечена. Ты как считаешь, Степан? — обратился он к Козопасову.

— Еще бы! — подтвердил тот.

— Но ведь я не больной! — закричал Олег. — Как же вы меня можете положить в психушку?

Ужас положения стал доходить до него.

— Вы странный молодой человек, — холодно сказал Ромуальд Казимирович, — я хочу сделать как лучше, не выносить, так сказать, сор из избы, а вы — в крик!

— Сколько же я должен буду у вас находиться?

— Да недолго: недельку, может, чуть побольше.

— Но школа, как же там без меня, да и если узнают, что я в психиатрической лечебнице?