— Простите, сеньор, если я задам вам один вопрос, — обратился Рамон с доверчивым видом к Антонио, — мне кажется, что я имею честь говорить с патером.

— Вы не ошиблись, сеньор.

— В таком случае я полагаю, что мы можем рассказать вам о нашем затруднении и о деле, по которому мы едем в Мадрид, ведь все патеры поддерживают дона Карлоса?

— Вы можете сказать — многие, но не все, — возразил Антонио горячо.

— Мы хотели вступить в войска карлистов и с этой целью ездили в один из их отрядов, расположенный к востоку от Виттории, но начальник его нам отказал! Деньги у нас вышли, и мы решили вернуться в Мадрид. Но, между прочим, мы узнали, что там есть тайная контора для набора людей, где желающие могут записываться в это войско, и даже говорят, что эта контора выдает деньги на дорогу. Не слыхали ли вы, сеньор, чего-нибудь об этом?

— Нет, не слышал, я давно уже из Мадрида. Но, во всяком случае, я полагаю, что вам следовало обратиться к другому начальнику, если один вам отказал, а не возвращаться в Мадрид, чтобы искать неизвестную вам контору, тем более, что вы легко можете попасться и тогда вам грозит судебное разбирательство.

— Вы ведь нас не выдадите? — спросил Фрацко почти угрожающим тоном.

— Я бы должен был это сделать, — ответил искренне Антонио, — но не считаю себя вправе выдавать что бы то ни было, сказанное мне по доверию, а потому с моей стороны вам нечего опасаться.

Сыщики замолчали, но после краткой паузы Рамон опять начал:

— Вы, вероятно, знаете, сеньор, монастырь Святой Марии?

— Монастырь Святой Марии находится на улице Гангренадо, — ответил Антонио.

— Вы не можете оказать нам услугу, сеньор, сделать для нас одолжение… — продолжал Рамон.

— Что вы хотите?

— Контора вербовки в карлистские войска находится вблизи этого монастыря. Не могли бы вы проводить нас туда?

— Я могу очень подробно рассказать, как добраться туда, так что вы наверняка сами найдете дорогу, — сказал Антонио.

— Нет, очень трудно запомнить, где свернуть, где идти прямо, — заметил Фрацко, —'Особенно ночью, как раз запутаешься.

— Если б цель ваша была другая, я бы охотно проводил вас, — ответил Антонио, — но вести вас в контору, где вербуют людей в войска дона Карлоса, я не могу, это было бы против моей совести.

— Наконец-то мы выведали ваше мнение, — сказал Рамон, добродушно смеясь, — теперь мы знаем, с кем имеем дело. Стало быть, вы не приверженец дона Карлоса? В таком случае доверюсь вам, что мы агенты тайной полиции правительства.

— Мне, действительно, показалось весьма подозрительно, что вы едете из Виттории в Мадрид, чтобы определяться в войска дона Карлоса.

— Нам было дано секретное поручение, с которым мы ездили в Витторию и там узнали, что около монастыря Святой Марии находится контора, где вербуют в банды карлистов неопытных молодых людей, прибегая и к обману, и к насилию.

— Это кладет еще одно пятно на эту несчастную войну.

— Скверное, позорное дело! — воскликнул Рамон. — И какова дерзость, затеять его прямо в Мадриде, на глазах у правительства! Мне кажется, что обязанность каждого честного гражданина накрыть и разорить это гнездо.

— Вы правы, сеньор.

— Мы решили сразу, как только приедем в Мадрид, отправиться туда и поймать вербовщиков на месте преступления, ведь ночью это удобнее всего будет сделать, и такие дела, по-моему, лучше не затягивать, не откладывать на другой день.

— И вы не знаете улицы Гангренадо, сеньор? — спросил Антонио.

— Мы не знаем, где именно она расположена, а спрашивать мы бы не хотели, чтобы не вызвать подозрений, можно ведь попасть на какого-нибудь сторонника карлистов, и тогда вербовщики сумеют принять меры предосторожности.

— В таком случае я готов вам содействовать и буду вашим проводником.

— Примите нашу благодарность, сеньор. Сразу видно, что вы верный слуга правительства, — проговорил Рамон.

Около трех часов пополуночи поезд подошел к мадридскому перрону, который был почти пуст в это позднее время.

— Не будем проходить через станцию, пойдем прямо в сторону, — сказал Фрацко, вылезая из вагона.

Антонио и Рамон последовали за ним.

Дорога, ведущая в город, была пуста. Когда наши путешественники вышли на нее, Рамон спросил:

— Далеко отсюда, сеньор, улица Гангренадо?

— Мы дойдем туда за четверть часа, — ответил Антонио.

— Мне совестно, что пришлось просить вас об этой услуге, уже так поздно, да и идти так далеко, хотя, конечно, вы содействуете доброму делу.

— Я не устал, — ответил Антонио, — и успею еще прийти в гостиницу.

Антонио с Районом шли впереди, а Фрацко следовал за ними.

Где-то на колокольне пробило три часа.

На улицах, по которым проходили наши путешественники, встречались одни лишь ночные сторожа. Весь город был погружен в глубокий сон.