С Агнессой Джек вел себя по-другому, со всей почтительностью, на какую был способен: он понимал, что, несмотря на свой смелый поступок, она совсем иного круга и воспитания; его сдерживало если не уважение к ней, то, по крайней мере, чувство опасения перед возможными последствиями — ведь у нее могли быть родные, знакомые или друзья, к тому же не было никакой нужды в вольностях именно с этой девушкой. Впрочем, Джек никогда не был груб с женщинами, как не был и особенно нежен: они увлекались им, он увлекался ими, но не всерьез, не надолго, и ни они, ни он никогда в своих отношениях не пытались заглянуть дальше бренной оболочки, которая зовется телом, а если Джек и чувствовал порою неведомую тоску по родной душе, то столь неосознанно, что вряд ли смог бы объяснить, что с ним происходит.

Он никак не мог представить, для чего Агнессе понадобилось обратиться к нему: это не походило на прихоть избалованной распутной девчонки или желание наивной дурочки; Джек не заметил в поведении девушки ни высокомерия, ни вольности, ни кокетства, только очень привлекательную серьезную простоту.

Но он не думал увлекаться ею: такие барышни не для него.

Агнесса подождала, пока Джек сядет на коня, а потом долго смотрела вслед. Хвост вороного плавно струился по ветру, с каждым шагом конь и всадник незаметно уменьшались, словно готовые раствориться в невесомой дымке тумана.

Дома у Агнессы только и достало сил, что раздеться и свалиться на кровать. Она проспала до вечера, но, и проснувшись, выглядела утомленной, была бледна; усевшись перед зеркалом, принялась приводить в порядок спутанные ветром волосы. В свете последних событий она стала по-новому оценивать свою внешность: ей показалось, что она совсем некрасива, слишком худа, бесцветна, ни в лице, ни в фигуре нет ничего примечательного. А волосы… Ну и пусть они шелковистые и густые — зато совершенно не вьются; видно, придется воспользоваться щипцами, хотя она всегда осуждала подруг, которые тайком завивались в пансионе. Агнесса вспомнила: никто никогда не говорил ей, что она симпатичная! Как она раньше не замечала этого? Она совсем расстроилась и сидела неподвижно со щеткой в руке, глядя в глаза своему отражению: их ткань, вся испещренная тонкими прожилками, походила на паутинное темно-зеленое кружево на светлом чехле, светящемся в прорези узора; окруженные серой каймой, глаза сейчас уже не казались прозрачными, а были полны противоречий отраженного в них мира.

В комнату заглянула Терри с подносом в руках: там было что-то очень аппетитное, и Агнесса, несмотря на все свои переживания, вдруг почувствовала поистине смертельный голод. Обычно у нее не было желания есть много (как у истинной барышни), но сейчас внутри словно бы пробудился какой-то зверь, насытить которого оказалось делом нелегким.

Терри смотрела на это с большим удовольствием. Потом спросила:

— Где ж вы были столько времени, мисс?

— В горах, — отвечала Агнесса, чувствуя, как с каждым глотком кофе отступает давящая на виски усталость, — Я училась ездить верхом.

— И, должно быть, очень устали.

— Да… Спасибо, Терри. — Агнесса поднялась из-за стола.

— Я вот что подумала, — сказала служанка, собирая посуду, — конечно, мне эти тонкости неведомы, но все же, может, не слишком прилично ездить кататься вдвоем с молодым человеком? Я знаю, он джентльмен, и все же… Что скажут люди? И если миссис Митчелл будет недовольна…

Агнесса остановилась и, глядя прямо на Терри, очень четко произнесла:

— Это прилично. Люди ничего не узнают. А насчет миссис Митчелл — мне все равно. К тому же ее нет дома.

Терри ничего не возразила, хотя у нее впервые мелькнула мысль, что Агнесса, пожалуй, что называется себе на уме.

— Скажите, Терри, — вдруг встрепенувшись, сказала Агнесса, — только правду: я очень некрасива?

При этом она покраснела и совсем непритворно опустила глаза.

— Да что вы, мисс! — Терри подошла ближе. — Вы симпатичная девушка. И главное, я думаю, душа у вас хорошая.

— Души не видно.

— Нет, видно по поступкам, а так… вот по глазам человека, говорят, многое можно узнать. Жаль, не все умеют, да и не все хотят.

Агнесса вспомнила холодновато-серые глаза Аманды, потом увидела живые карие, блестящие глаза Марии-Кристины, Эйлин… И глаза Джека, в которые она еще не осмеливалась прямо смотреть. Она непроизвольно улыбнулась и сама удивилась: всегда, когда перед ее мысленным взором представал Джек, на губах появлялась мечтательная улыбка. А его имя… Оно было совсем обычным, простым, но для нее звучало словно музыка. Странно: она так часто слышала его раньше и была равнодушна к нему, но встретила человека, влюбилась, и даже его имя стало казаться ей самым лучшим на свете.

Влюбилась?! Агнесса ахнула, будто только сейчас догадалась о том, что произошло. Пальцы девушки, заплетавшие волосы, дрожали. Она боялась, сама не зная чего, а между тем влюбленность ее была еще невинней, чем она сама: чувственность Агнессы пока пребывала в глубоком сне — девушка не мечтала даже о поцелуях.

Агнесса вспомнила Аманду: та уезжала куда-то, от нее пахло вином и духами, она была шикарно одета! Что ж, миссис Митчелл делает, что хочет, пусть так, но и ей, Агнессе, никто не сможет теперь помешать поступать так, как она пожелает!