Автоматически снимая с себя одежду, она нерешительно подошла к зеркалу. Сегодня днем ее тетя отметила, до чего она похожа на мать. А ведь ее мама считалась красавицей, но, возможно, лишь в глазах тех, кто был ей чем-то обязан? Роберт недовольно морщился при виде испачканных маслом рук и коротких ногтей Валери, но ведь он находил ее достаточно привлекательной, когда они впервые встретились, и восхищался ее технической сметкой, даже гордился ею и все уши прожужжал своим друзьям о ее необыкновенном мастерстве.

Правда, вскоре он перестал рассказывать, чем зарабатывает себе на хлеб его избранница. И не позволял этого делать ей самой, явно раздражаясь, когда она спрашивала почему.

Валери знала, что отличается от подруг и жен его друзей. Те мгновенно замирали, стоило ей войти в комнату, которую она покинула несколько минут назад. Валери нисколько не сомневалась, что присутствующие в очередной раз обсуждали ее, может быть, даже насмехались, и это больно ранило. Тем не менее она крепилась, старалась не подавать виду, что расстраивается.

Еще учась в школе, Валери не испытывала недостатка в общении; у нее было много друзей… Но достигнув подросткового возраста, она действительно почувствовала отвращение к глупому хихиканью своих подружек и стала больше времени проводить с мальчишками, предпочитая их проделки разговорам об известных актрисах и новинках моды.

Она старалась исправиться, изо всех сил старалась! Однажды по предложению Роберта Валери купила новое платье к празднованию годовщины его фирмы, и, уступив его же настояниям, взяла себе при этом в советчицы одну из его сотрудниц. Платье оказалось неудачным! И Валери так расстроилась, что ничего не сказала Роберту. Она до сих пор не могла понять, почему так решительно и нагло врала Рэйчел, заявив недовольному Роберту, что Валери пренебрегла ее советами и купила именно это платье, такое ужасное!

Ее глаза — огромные, обрамленные густыми ресницами, удивительно серебристо-зеленого цвета, мгновение назад хранившие столь мрачное выражение, вновь наполнились слезами. Даже ее семья не считала её женщиной! Да, она носила джинсы и занималась тем, что считается неженским делом, но… Она при этом была женщиной ничуть не меньше, чем все рэйчелы мира, и ничуть не меньше заслуживала любовь и поклонение. И теперь Валери намерена доказать это!

— Ты что-то рано поднялась сегодня… собираешься улизнуть?

Валери яростно замотала головой в ответ на поддразнивания брата.

— Конечно нет, — солгала она; шутка Майкла была близка к правде.

Этим утром Валери действительно проснулась, с тяжелым сердцем и тревожным, мрачным предчувствием. Во что она позволила себя вовлечь?!

— Заливай кому-нибудь другому, — посоветовал ей брат. Он знал Валери намного лучше, чем ей хотелось бы. Повернувшись к вошедшей на кухню Лесли, Майкл радостно сообщил: — Говорил я тебе, что она не потянет, она…

— Потяну! — гневно прервала его Валери. — Просто я хотела закончить работу, прежде чем ехать в…

В доказательство она одним глотком допила кофе и поспешила к черному выходу прежде, чем Майкл смог продолжить свои насмешки. Она не заметила брошенный ей вслед теплый, сочувственный взгляд брата. Повернувшись к жене, он сокрушенно покачал головой. Проклятье! Ведь Валери — его сестренка, он любит ее и готов шею свернуть этому идиоту Роберту за то, что тот причиняет ей такие мучения!

Работа, которую, как уверяла Валери, ей срочно нужно было закончить, заключалась лишь в смене масляного фильтра, и она уже возвращалась в дом, когда во двор въехала машина Стивена.

— А что ты-то здесь делаешь? — агрессивно спросила девушка, когда тот вышел из машины.

Как и на Валери, на Стивене были обыденные джинсы, но идеально чистые, прекрасно сидящие на его узких бедрах.

— А ты как думаешь? — спокойно ответил он.

Валери бросила на него уничтожающий взгляд.

— Тебе ни к чему было приезжать и забирать меня словно… арестанта. Я собиралась сама…

— Ну а я избавил тебя от лишних, хлопот, — учтиво возразил Стивен. — И это — первый урок, который ты должна усвоить.

— Что именно я должна усвоить?

— Как воспринимать естественное рыцарское стремление мужчины заботиться о женщине и защищать ее. И, — добавил он суховато, — как не ущемлять его достоинства, демонстрируя, что ты не нуждаешься в его опеке и не желаешь ее.