На том и порешили.

Проснулись рано.

Солнце, как налитой плод чьих-то трудных ночных размышлений, степенно поднялось над краем леса, и его лучи насквозь пронзили белые густые туманы над полянами и речкой.

Наскоро позавтракав и совершив необходимый утренний туалет, члены отряда собрались возле картины, написанной накануне Нурионом и натянутой между двух берез.

На картине была изображена широкая карпатская долина, уходящая от зрителя вдаль и вниз. На нижнем краю долины стеной стоял лес, а дальше, уже подернутые синевой расстояния, спокойно вздымались крутолобые лесистые Карпатские горы. И над всем этим великолепием привольно раскинулось бездонное синее небо.

– Ну, что? – нетерпеливо сказал Сиэтар. – Чего ждете? Вперед!

– Погодите, – поднял вверх иссохшую руку Нурион. – Я хочу взять с вас клятву.

– Клятву? – удивленно переспросил Илувар.

– Да. Клятву. Это Окно – особое Окно. Я создавал его таким образом, чтобы через него мог пройти злыдень, то есть существо, которое на данный момент времени несет в себе зло. Зла и так хватает с избытком на Земле-один. Поэтому я хочу взять с вас клятву в том, что вы уничтожите это Окно, как только ваша задача будет выполнена и вы вернетесь обратно. Клянетесь ли вы в этом?

– Клянемся! – нестройным хором откликнулись стоящие у картины.

– Хорошо, – успокоился Нурион. – Теперь можно идти.

И он, согнувшись, шагнул в Окно.

Старый овчар (по-нашему, чабан) Орест Галай повидал на своем веку немало всевозможных туристов. Последние годы, правда, это неугомонное племя изрядно поредело (людям не до туристических походов, когда в их доме есть нечего), но когда-то… Когда-то множество их прошло через его широкую полонину, на которой он, Орест Галай, уже лет эдак двадцать пас овец. Теперь, правда, и пасти-то особенно было некого – стада сильно уменьшились, да и сам он староват стал для этой нелегкой работы. Пенсии, по нынешней никудышной жизни, хватало еле-еле на хлеб, но сын старого Галая уже давно перебрался во Львов, крепко стал в городе на ноги, чем-то там торгуя, и теперь помогал отцу деньгами.

Эта туристская группа…

Странной она была, вот что.

Орест Галай пришел сюда, на приток Черемоша, ранним утром начала сентября наловить форели, которая – нет худа без добра – последнее время опять завелась в карпатских речках.

И он даже не успел еще дойти до места, как заметил этих туристов.

Туристы были пока довольно далеко, но они спускались по полонине сюда, к нему, и с каждым их шагом Орест мог их разглядеть все лучше.

Вначале он хотел уйти, потом остался понаблюдать за этой, показавшейся ему какой-то странной группой, а потом уже уйти не получилось.

Какая-то неведомая сила сковала ему ноги, и Орест просто физически не мог сдвинуться с места, как будто он вдруг прирос к родной земле здесь, за высокой смерекой [2] . Страха, однако, почему-то не было совсем. Было интересно и как-то… необычно, что ли. Так, словно он, Орест Галай, неожиданно сбросил годков эдак пятьдесят и стоит тут теперь в ожидании великих приключений.

– За нами наблюдают, – тихо сообщил Илувар, когда они под предводительством Нуриона и Леса двинулись вниз по долине.

– Вижу, – отозвался Лес. – Человек. Старик. Стоит за смерекой и смотрит на нас. Отнять у него память, Нурион?

– Не надо, – покачал головой Нурион. – Просто сделай так, чтобы он не ушел. Я хочу поговорить с ним. Потом, может быть, и запутаешь его немного.

– Иисусе Христе! – прошептал Орест и попытался поднять руку, чтобы осенить себя крестным знамением, но не смог, – рука налилась неподъемной тяжестью. – Да ведь вот этот длиннющий впереди, рядом со стариком в плаще, это… это же явно леший! Вон и кафтан справа налево запахнут, и ухмылка на лице совершенно невозможная. А сзади… так… Солдат-десантник, судя по всему, русский солдат. И русские дети – это сразу видно, а рядом с ними… Гном! Ей-ей, гном, не сойти мне с этого места (ох, а я ведь и вправду не могу с него сойти!). И еще кто-то с ними, связанный, страшный и трехглазый, совсем уже ни на кого не похожий. И вон тот, красивый и стройный, тоже явно не человек. Похож на человека. Здорово похож. Но не человек. Боже милостивый, царица небесная, откуда же тут взялась эта компания?!

– Здравствуй, брат, – промолвил старик в плаще, когда все они подошли совсем близко и остановились. – Как зовут тебя?

Неожиданно Орест Галай почувствовал себя совсем мальчишкой перед этим на вид ровесником, облаченным в серо-зеленый переливчатый плащ с капюшоном, из-под которого на него сверкнули полные неведомой власти глаза.

– Орест, – онемевшими губами промолвил старик Галай и тут почувствовал, что уже свободен, однако с места не сдвинулся и не побежал (уж кем-кем, а трусом его за всю длинную жизнь никто назвать не мог). – Орестом зовут меня. Я овчар на этой полонине. Вернее, был овчаром. А вы кто такие будете?

– Я – Нурион, – спокойно и как-то буднично сказал старик в плаще. – Получеловек-полуэльф. Родом из мест, расположенных неподалеку отсюда. А это мои спутники: царь леших по имени Лес, эльф Илувар, гном Рамсей, человек Роман, человеческие дети Гоша и Шура. Еще с нами существо из другого мира. Оно не очень доброе, и поэтому у него связаны руки.

– Добрый день, – поздоровался Орест.

– Здравствуйте, – ответили ему.

– Откуда вы? – осмелел Галай.

– Это длинная история, а времени у нас мало. Скажи нам лучше, Орест-овчар, жив ли еще Карпатский Велет?