Прислуга в доме пунктуально придерживалась порядков, господствовавших еще при Тимоти Рокуэлле. Престарелый Эндрю Стентон, в прошлом денщик деда, а после его отставки — дворецкий, был очень недоволен тем, что Гордон после смерти Тимоти завел манеру приходить к хозяйке без уведомления.

Напротив окна, выделяясь на фоне выцветших шелковых обоев, располагался туалетный столик, украшенный позолоченными цветами, над ним висело резное зеркало.

И в зеркале этом Агнес с беспощадной ясностью увидела самое себя: не то чтобы совершенная уродина, но и определенно не из тех красавиц, с которыми постоянно видели Гордона.

Она не замечала, что у нее правильные черты лица, на удивление черные и густые ресницы вокруг ясных серых глаз и белоснежная кожа, идеально смотревшаяся на фоне вымытого дождем блеклого неба Британии. Девушка видела одну лишь бледность размытых красок, разительно контрастировавшую с броской красотой сестры-итальянки.

В старших классах Агнес, подобно другим девочкам-подросткам, экспериментировала с косметикой, подражая моделям из женских журналов, но ей так и не понравился яркий макияж, и, став постарше, она в лучшем случае подводила губы бледно-розовой помадой.

На прошлое Рождество, во время их последней встречи, Джейн пыталась затащить ее в косметический салон. Она убеждала подругу, что теперь стало модно использовать пастельные тона, которые пойдут Агнес куда больше ярких красок, столь обожаемых молоденькими девчонками и жгучими брюнетками наподобие Сьюзен. Но девушка отказалась — в немалой степени из-за нежелания выслушивать колкие комментарии сестры по поводу ее, Агнес, неумелого кокетства.

Были, правда, еще светлые длинные густые волосы, но Агнес не считала, что они ее украшают, и на протяжении всей своей жизни безжалостно заплетала в тугие косы и свивала в два аккуратных кольца, ниспадавших на хрупкие плечи…

Дверь внезапно отворилась, и без стука вошел Гордон. Девушка метнулась от зеркала и, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями, хрипло сказала:

— Я думала, что Стентон доложит о тебе.

Гордон чуть нахмурился и холодно заметил:

— Раньше мы обходились без этого, и тебя это не смущало. Я собираюсь стать членом семейства Рокуэллов и вправе чувствовать себя здесь по-домашнему.

Агнес от волнения ощутила слабость в ногах. Вцепившись пальцами в крышку стола, она прошептала:

— Ты сказал Стентону, что я выхожу за тебя замуж?

— А разве это не так?

У Агнес пересохло в горле. Отведя взгляд в сторону, она почти умоляюще спросила:

— Гордон, у меня остается хоть какой-то выбор?

— Абсолютно никакого, — хладнокровно ответил он. — Говорю это как искренний друг вашего семейства! Что касается Стентона и всех остальных, то я не говорил им, что леди Рокуэлл собирается за меня замуж. Ты, вероятно, пожелаешь лично сообщить своим подчиненным радостную новость…

В голосе его совершенно не чувствовалось иронии, и слова о «радостной новости» прозвучали на удивление естественно. Впрочем, для работников поместья это и вправду было спасительное известие.

Агнес вдруг подумала, что, возможно, впервые за время своей самостоятельной жизни Гордон выступает сейчас в непривычной для него роли просителя, ожидающего ответа на свое предложение. Если она ответит положительно…

И тут, покраснев, она поняла, что, никак не отреагировав на статью в газете, которую, скорее всего, прочитали и жители поселка, и работники усадьбы, она, по сути дела, уже дала ответ…

Гордон, словно читая ее мысли, улыбнулся и кивнул.

— Все правильно, — заметил он. — Дело сделано, и уже поздно идти на попятную. Если же…

В дверь постучали. В комнату вплыла миссис Хокс с подносом в руках.

— А вот и кофе! Спасибо, миссис Хокс! — поблагодарил Гордон, забирая поднос из рук раскрасневшейся от удовольствия старушки и улыбаясь ей с такой искренностью и приветливостью, что сердце Агнес кольнула ревность.

— Не за что, мистер Стэмфорд, — кокетливо ответила та и, перед тем как уйти, с чувством сказала хозяйке: — Как я рада, мисс Рокуэлл, как я рада!

— Прошу! — с прежней холодной учтивостью Гордон протянул Агнес чашечку кофе.

— Я не заказывала миссис Хокс кофе, — сказала девушка, закипая от раздражения. Ее глубоко задело то, что он с такой легкостью брал в свои руки бразды правления домом, еще не став его хозяином и даже не получив от нее окончательного ответа.

— Не заказывала? — приподнял брови Гордон. — Ах да, совершенно верно, это сделал я. Когда Стентон сообщил, что ты ждешь меня в салоне, я решил, что горячий кофе очень даже не помешает. Ведь дом плохо отапливается, а в этой комнате холодно просто как в склепе. Неудивительно, что именно здесь при родах отдала Богу душу эта ваша французская невеста-мученица.