Он, я, поднял голову и сказал враждебной и недоступной самке:

– Ты знаешь, урчание живота заглушает во мне голос разума. Ты не возражаешь, если я доем свой обед?

Она останавливается у самой двери, поворачивается, идет назад. Я невозмутимо давлюсь пищевым брикетом.

– Я совсем забыла, – ровным и тихим голосом говорит она. – Вот, это тебе.

Из кармана ее халата появляется, о чудо, желтый спелый банан. Приятная добавка к моему скудному меню.

– Я помню, ты все время жаловался на еду, – теперь в ее голосе мне чудится намек на дрожь, – Ах, Крамер

Полная неожиданность, я оказываюсь в ее объятиях. Сказать по правде, это приятно, и я давно мечтал о чем-то подобном. Увы, весь момент портят два обстоятельства.

Первое: камера под потолком и легко домысливаемые глумливые рожи за наблюдательным монитором.

Второе: вот-вот раздастся сирена, застав меня на запрещенной стороне красной линии. Можете быть уверены, парень за пультом своего не упустит.

– Спасибо, Лидия, – говорю я, по возможности мягко, выбираясь из кольца ее рук. – Очень мило, что ты пришла меня навестить. Надеюсь, заглянешь как-нибудь еще.

Еще больший сюрприз – она громко всхлипывает и под вой сирены выбегает за дверь. Я остаюсь стоять в спасительном полушаге от границы. В одной руке банан, другой я задумчиво скребу в затылке. Да. Да-а.

Мне послышалось, или она и правда сказала «прости»?

Перед тем как улечься спать, я долго и яростно мастурбирую. Смотрю при этом прямо в стеклянный глаз камеры. Ну, что, солдатики, интересно? Может, еще на пленочку записываете, для истории, так сказать?

Громко и нецензурно выругавшись, я плетусь в свой угол и с размаху валюсь в спальную нишу. На душе у меня препаскудно. От гадкого чувства недоговоренности хочется биться головой об пол. Или о дверь, закрывшуюся за спиной Лидии.

Уверен – теперь навсегда.

Сон ко мне не шел. Скрючившись в нише, я крутил в руках желтый банан и думал о всякой ерунде. Решил все-таки его сожрать, чтобы отвлечься.

Собравшись отчистить фрукт от кожуры, я остановился. Еще раз внимательно оглядел банан. Изменил позу, закрыв его своим телом от возможного подглядывания сверху.

Очень интересно. Кто-то аккуратно вскрыл кожуру (например, острием скальпеля), а потом смазал разрез биологическим клеем, предназначенным для сращивания тканей. Весьма хитроумно. И зачем такие уловки?

Я бережно отделил приклеенную дольку кожуры и обнаружил под ней сложенную записку. Продолжая делать вид, что я интересуюсь бананом, я развернул ее. И прочел несколько строк, написанных твердым бисерным почерком.

Тебе не надо было пугать профессора. Теперь он заодно с Бауэром. Я ничего не могла сделать. За тобой придут утром. Прости. Твоя Л.

Задумчиво пережевывая записку вместе с бананом, я поражался женской непоследовательности. Что означает «утром», для узника который не носит часов и вместо солнца и луны видит круглосуточно один лишь неоновый свет?

Все равно, спасибо Лидия. Я буду помнить о тебе.

На этот раз мне не снилось ничего.

С третьей попытки мне удается забросить банановую кожуру на камеру, так, чтобы она закрывала часть обзора. Провисев там полминуты, она падает вниз, но я остаюсь доволен. Теперь я готов к дальнейшим забавам.

Под неизменный аккомпанемент сирены и в сопровождении дюжего охранника в моей камере появляется один из главных участников моей трагедии.

На нем как всегда безупречно отглаженный китель, брюки, фуражка, надвинутая до самых бровей, и воинственно выпяченный подбородок.

Достойный потомок многих поколений штурмбаннфюреров и обер-ефрейторов. Переметнувшийся под другие знамена, но не утративший наследственной выправки, садистских наклонностей и всех комплексов представителя «избранной расы». А также громового голоса, которым хорошо шугать новобранцев и штатских в белых халатах.

– Вот, уродец, – говорит полковник Бауэр, военный куратор Проекта, не утруждая себя ненужными приветствиями и любезностями. – Зашел лично с тобой попрощаться.

– Очень любезно, полковник, – я обращаю внимание, что дверь за охранником осталась открытой. – Вас переводят? Надеюсь с понижением?

Полковник громко и презрительно фыркает в ответ.

– Сержант, – говорит он, отвернувшись от меня. – Выполняйте ваш приказ.

То, что происходит дальше, в сознании участников откладывается, скорее всего, разрозненными кусками. С тем, чтобы в дальнейшем сложиться в общую картину.

В руке сержанта появляется «успокоитель», пневматический пистолет, заряженный ампулами со снотворным. Полагаю, что сегодня на них написано мое имя.

Оттолкнувшись кулаками от пола, я совершаю двойной прыжок. Расстояние, отделяющие меня от Бауэра и охранника, я покрываю мгновенно.