Бенджамен Уилбур и Джеймс Дикинсон были единственными в кафе людьми, которые не поддались всеобщему восторгу. Они сидели неподвижно как статуи, с легкой усмешкой посматривая на возбужденных мужчин, обмениваясь понимающими взглядами.

Оба симпатизировали друг другу с того самого момента, как Уилбур стал командовать охраной Дикинсона. И Дикинсон не испытывал по отношению к Уилбуру злобы, понимая, что это просто его работа. При встрече они перебрасывались дружескими словечками и прекрасно ладили. Но при первой же возможности каждый был готов вцепиться другому в глотку.

Внешне эти двое мужчин резко отличались друг от друга. Уилбур был худощавый, спокойный, словоохотливый, с изысканными манерами. Дикинсон — крупный, вспыльчивый, неразговорчивый и угрюмый. С последнего, помимо Уилбура, не сводили глаз еще шестеро охранников. Поэтому Дикинсон спокойно сидел на стуле, выжидая, как выжидает тигр, затаившийся в засаде.

— Что там такое? — поинтересовался он, считая ниже своего достоинства обернуться, чтобы посмотреть самому.

— Какая-то девушка поет и танцует, — пояснил Уилбур. — Цыганка, должно быть.

Дикинсон плеснул себе еще пива. Глаза его снова стали пустыми. Но тут Уилбур наклонился вперед.

— Что там такое? — повторил Джим.

— Таких, как она, не часто встретишь, — процедил Уилбур. — Хотелось бы, чтобы она подошла поближе.

— Не сомневайся! Подойдет, чтобы собрать монеты, — заверил его пленник.

В этот момент вновь зазвучала гитара. Недостаток мастерства музыкант восполнял силой ударов по струнам. Мощные аккорды горячили кровь. Девушка, покачиваясь, пошла дальше между столиками, ее руки грациозно извивались, золотая змейка сверкала у плеча. Гитарист не отставал от нее ни на шаг, бросая свирепые взгляды на окружающих из-под своей лошадиной гривы. За ним двигался нескладный толстяк со шляпой в руке, в которую со звоном сыпались монеты. Подавали все. Какой-то восторженный ковбой схватил руку танцовщицы и с жаром ее поцеловал.

— Они нас не побеспокоят, — вздохнул Уилбур. — Пошли в другую сторону.

— Приберегают напоследок самое лучшее, — сухо заметил Дикинсон.

Уилбур укоризненно покачал головой:

— А на нее все же стоит посмотреть Джим! В этой девушке что-то есть!

Дикинсон зевнул.

Действительно, вскоре певица стала приближаться к ним. Она останавливалась у столиков, кланялась, благодарила зрителей за щедрость. Кто-то бросил ей цветы. Девушка воткнула алый цветок в седые волосы какого-то ранчеро, с лицом словно высеченным из гранита. Окружающие рассмеялись и зааплодировали. Обстановка вокруг становилась все более праздничной. Всех охватило весеннее настроение. Кровь бурлила в жилах мужчин, они провожали девушку горящими взглядами.

Наконец она подошла к столику двух американцев. И здесь, поскольку песня как раз закончилась, ненадолго застыла под громкие аплодисменты с поднятыми руками. Музыкант изменил темп, гитара зазвучала тише и романтичнее, пробуждая неясные надежды. Во время этой паузы девушка слегка качнулась, как птичка на ветке, обдуваемой ветром.

Но тут гитарист выдал щемящий аккорд, и она снова начала танцевать, на сей раз вокруг стола, за которым сидели вооруженные люди. А музыкант занял позицию за спиной Уилбура, слегка покачиваясь в такт музыке, бормоча вполголоса слова песенки. Даже эта грубая натура и та как будто дала волю чувствам. Гитарист явно был возбужден.

И вдруг Уилбур услышал его тихий голос у самого уха:

— Смотри прямо перед собой. Не оборачивайся. Я — Лью Уэлдон. Мы пришли за Дикинсоном.

Уэлдон — Дикинсон? Вот так цепочка!

Однако на лице Уилбура ничего не отразилось. Не моргнув глазом он поднес к губам кружку с пивом. Затем начал помахивать рукой в такт музыке. Мексиканцы, охранявшие Дикинсона, сидели с разинутыми от удивления ртами, пожирая глазами танцовщицу. Они выглядели как умирающие от жажды существа, дорвавшиеся наконец до живительной влаги — ерзали на стульях, восторженно качали головами и, казалось, позабыли обо всем на свете.

И снова тот же голос произнес в ухо Уилбура:

— Если ты с нами, возьми кружку и сделай глоток. Если нет, да поможет тебе Бог!

Бенджамен закрыл глаза. Как и любой другой мужчина, он ничего не имел против драки. Но, сидя с закрытыми глазами, представил себе жестокую физиономию гитариста. Оказывается, это Уэлдон! А Уэлдон, как ему прекрасно было известно, может быть безжалостным.

Он открыл глаза и посмотрел прямо перед собой. По чистой случайности в поле его зрения очутился Кабреро. Он стоял расставив ноги, щурясь от удовольствия и мягко потирая пухлые ладошки.

Уилбур поднес кружку к губам.

Голос позади него произнес:

— Молодчина, Бен! А сейчас сообщи это Дикинсону и, если сможешь, передай ему револьвер.

Бенджамен указал на девушку и, наклонившись через стол, тихо сказал Дикинсону:

— За моей спиной стоит Уэлдон. Они пришли за тобой. Я помогу. Протяни под столом руку, я передам. тебе оружие.

Откинувшись на спинку стула и устроившись поудобнее, он снова начал размахивать руками в ритме танца. Девушка, ускользнув, кружилась уже в отдалении от них, но ужасный громила с гитарой оставался по-прежнему за спиной Уилбура, словно ожидая, что танцовщица сюда вернется.