Это золотое видение стояло перед глазами мальчика, и тем не менее он колебался. Джонни не любил принимать одолжений.

— Вам ведь придется просить за меня, — заметил он.

— Просить? — удивился Рейни, широко открывая честные глаза. — Что ты, капитан только обрадуется, если на палубах его парохода будет больше народу. Он мне всегда говорит: «Рейни, только это не для передачи, строго между нами. Говорю тебе как другу, мне хочется, чтобы на „Сайрусе Б. Оливере“ было больше пассажиров. Это придает пароходу вид судна, пользующегося популярностью. Пусть люди думают, что оно приносит отличный доход. И чем больше на пароходе будет пассажиров, тем больше народу захочет на него попасть и принести мне денег. Понимаешь, как это бывает?» — «Конечно понимаю, капитан», — отвечаю я ему. «Ну тогда, — говорит он, — раз ты мне такой большой друг, то можешь, когда захочешь, проводить на борт одного-двух человек. Тебе стоит только мне подмигнуть — и дело в шляпе. Прошу только, держи рот на замке и не болтай об этом повсюду». Вот так-то, сынок.

— Мне это кажется несколько странным, — отреагировал Джонни.

— Бизнес — штука странная, — согласился Хэнк Рейни, кивнув. — Странно начинается и странно кончается. И чем необычнее ведется дело, тем больше оно приносит денег. Я всегда это знал.

— Хорошо, — согласился мальчик. — Я буду вам очень благодарен, мистер Рейни. Я все для вас сделаю, лишь бы попасть в Сент-Луис.

— А что ты сделаешь с вором? Если, конечно, поймаешь его там? — полюбопытствовал Рейни. — Я хочу сказать, что ты будешь делать, если поблизости не окажется полисмена?

Мальчик подумал, сжав зубы и скривив губы, наконец негромко произнес:

— Убью его, если сумею. Думаю, что сумею.

Рейни похлопал его по плечу:

— Да ну, сынок, разве ты способен на такое? Неужели ты и в самом деле это сделаешь?

Юный Джонни выждал некоторое время, взвешивая полунасмешливое, полусерьезное выражение лица своего друга.

— Ну, — признался он, — я просто так выразился.

— Выразился ты неплохо, прямо скажем, — проговорил охотник. — Сказать легко, да сделать трудно. Поэтому лучше ничего не говори. Но ты на Западе новичок, а у нас тут свои законы. Давай собирай-ка свои вещички, и пойдем на пароход.

— Но у меня с собой ничего нет, — сказал мальчик. — Только… мне хотелось бы повидать одних людей в городе.

— Повидай их и быстро, бегом назад. До отхода парохода осталось пятнадцать — двадцать минут.

Джонни Таннер развернулся и помчался в город. Когда он, запыхавшись, вбежал в харчевню, то отдувался изо всех сил. Ужин был в полном разгаре. Все места были заняты, но хозяин, увидев мальчика, показал ему большим пальцем через плечо.

Джон Таннер обежал дом и вошел через черный ход, где его уже поджидали мужчина и женщина. Вид у обоих был более мрачным, чем обычно.

— Что ты нашел в городе? — хмуро спросила женщина. — Что ты нашел там такого, что примчался сюда таким перепуганным?

— Я не перепуганный, — ответил мальчик. — Просто нашел возможность отправиться дальше на Запад. И не упущу такого шанса. Я вернулся, только чтобы вас поблагодарить.

— Если ты отправишься дальше на Запад, то сделаешь большую глупость! — заявил владелец харчевни. — Даже для взрослого мужчины это слишком далеко, а уж для тебя и подавно. Оставайся здесь. Оставайся здесь и считай наш дом своим домом, мой мальчик.

Женщина вдруг ласково положила на плечо Джонни большую натруженную красную ладонь.

— Ты нам очень понравился, сынок. Подумай хорошенько, вдруг тебе с нами будет лучше?

Джонни Таннер смущенно посмотрел на них. Сердце его растаяло.

— Вы так добры ко мне! Очень добры! Только мне нужно добраться как можно дальше на Запад, куда еще есть дороги.

— Молодой человек, — начала было женщина.

— Успокойся, — перебил ее муж. — Успокойся и отпусти его. Нельзя держать жеребенка на выгоне для овец. Он либо умрет с голоду, либо перемахнет через изгородь. Прощай, сынок!

И Джонни Таннер ушел, но оглянулся и улыбнулся им через плечо.

Когда он возвращался на пристань, от железнодорожной станции отошел паровоз, с шумом выпуская пар. Услышав пыхтение локомотива, задыхающегося вдали, Джонни чуть было не умер от страха, решив, что уже отошел пароход и стремительно плывет по течению.

Но он ошибся. Пароход спокойненько поджидал его на пристани, а на сходнях возвышалась фигура Хэнка Рейни. Он помахал Джонни рукой и сказал матросу, проверяющему билеты:

— Вот мальчик, о котором я говорил.

И Джону Таннеру разрешили подняться по сходням на борт.

Он стоял рядом с Рейни, наблюдал за последними приготовлениями к отправке и испытывал какое-то странное ощущение, будто покидал родной берег, и река была вовсе не рекой, а огромным океаном, непреодолимые просторы которого отделяли его от дома. Рейни положил руку ему на плечо и холодно произнес:

— У тебя еще есть время передумать. Если ты останешься по эту сторону сходней, то станешь гораздо старше, чем будет на самом деле, когда вернешься назад на Восток. Поразмысли хорошенько. Многие шли этой дорогой, но мало кто сумел вернуться назад.