Теперь же, наоборот, одарила мальчика дружелюбным, приветливым взглядом улыбающихся глаз. С Джонни моментально слетела вся дрема. Он снова стал самим собой и счел, что мир — не такое уж плохое место, даже, можно сказать, замечательное, даже красивое.

Девушка несла из реки воду в кувшине и шла под грузом прямо, словно молодое деревце. В ее походке была какая-то плавная грациозность, а ее розово-оливковая кожа была цвета вечерней зари.

Она сказала им «доброе утро». Приветствие прозвучало тихой, нежной музыкой. Ослепленный красотой девушки, Джонни пошел вперед, глядя прямо перед собой. Индейское поселение уже проснулось. Дети высыпали на улицу и играли. Воины спешили к реке, чтобы совершить утреннее омовение. Старики вышли на неспешную прогулку. Повсюду бродили собаки. Некоторые гонялись за собственными хвостами, другие устраивали потасовки, треть ловили у себя блох.

Однако Джонни Таннер не замечал многого из этих занимательных событий. Перед его мысленным взором стояли улыбка девушки, снежная белизна ее зубов, глубокие омуты блестящих глаз, ямочки на локтях.

— Хэнк, как ее зовут? — мечтательно поинтересовался он.

Рейни замер на полушаге и недоуменно уставился на мальчика. Потом торжественно возвестил:

— Ее имя в переводе с языка шайенов означает нечто близкое к «Малиновке, которая поет на вечерней заре». Для краткости можешь называть ее Зорянкой. Но советую тебе забыть ее имя, и чем скорее, тем лучше!

— Хэнк! Ты говоришь так, словно я хочу на ней жениться! — недовольно заявил мальчик. — Ты же знаешь, я не собираюсь делать ничего подобного!

— Разве? — притворно удивился Рейни. — Откуда мне знать?

— Ну, еще добрых десять-пятнадцать лет я не собираюсь жениться.

— Тем лучше для тебя, — отозвался Хэнк. — Но у индейцев принято выдавать девочек замуж с двенадцати лет. Они женятся раньше, чем белые. Почти все парни в твоем возрасте уже имеют жен. А теперь посмотри мне в глаза. Ты же не намерен оставаться с шайенами надолго, верно? Но пока ты здесь, любая девушка — а некоторые из них очень даже хорошенькие, как ты сам мог видеть, и не важно, какого цвета у них кожа, — хочет посмотреть на Стремительного Орла. Да, сэр, все девушки племени готовы свернуть себе шеи, лишь бы взглянуть на него. Готовы даже пройти много миль, лишь бы увидеть пыль под его ногами. Поэтому не теряй голову и забудь вообще о существовании женщин, если не хочешь стать дураком смолоду!

— Дураком я быть не хочу, во всяком случае попытаюсь не стать им, вот только…

— Только Зорянка не похожа на остальных, верно?

Джонни Таннер вздохнул.

— Я не то хотел сказать, — промямлил он.

— Конечно не то! — угрюмо буркнул его товарищ и зашагал размашистой походкой к месту купания.

Они сняли одежду и бросились в реку. Остальные мужчины уже были в воде и рассекали ее гладь, словно глянцевые рыбы. Джонни наблюдал за ними с завистью и восхищением. Казалось, они чувствовали себя в родной стихии как под водой, так и на ее поверхности.

— Сейчас все увидят, что я плохой пловец, — произнес печально мальчик.

— Нет, просто обвинят небесных покровителей, что те плохо тебя научили, — парировал Хэнк с сардонической ухмылкой. — Кроме того, настало время тебе поучиться.

Джонни прыгнул в воду, подняв море брызг. А когда вынырнул и принялся колотить по воде руками и ногами, то думал, что увидит насмешливые ухмылки на лицах индейцев, которые то тут, то там выныривали на поверхность. Но был приятно разочарован.

Мужчины смотрели на него уважительно и серьезно. Когда Джонни с трудом выкарабкался на берег, смешков за его спиной не последовало. Гортанные хриплые голоса только почтительно его приветствовали.

Хэнк Рейни обратил на это внимание мальчика:

— В глазах этих людей ты не можешь сделать ничего плохого. Ты теперь что-то вроде священного талисмана.

Они обсушились, сгоняя воду с тел ребрами ладоней. Потом пробежались по ветру и, когда остались лишь слегка влажными, натянули на себя одежду, отправились назад в поселение.

К этому времени там уже разожгли костры, и дым выходил из каждого вигвама. В жилища вносили воду и дрова. А когда солнечный нимб образовал чуть выгнутую дугу на восточном горизонте, отряд шайенов стал собираться на охоту.

Рейни и мальчик поспешно проглотили немного неизменного бизоньего мяса, которое всегда тушилось на костре в вигваме Сломанного Ножа. В нем совершенно не было соли и никаких приправ. Джонни Таннер уже привык к несоленому мясу и все же подумал, что никогда еще не ел более безвкусной пищи.

— Как ты можешь это глотать? — тихонько буркнул он Рейни.

— Ну, — ответил тот, — по-моему, мясо приправлено надлежащим соусом.

— Соусом?

— Хочу сказать, было время, когда я чуть не погиб в прерии. Потерял коня — он сломал ногу, попав в нору степной собачки. Потом не мог найти колодец. Чуть не умер от голода и жажды. Но все-таки кое-как дотащился до поселения индейцев, и первое, во что я тогда вонзил зубы, было тушеное мясо бизона. С тех пор его вкус мне кажется слаще меда. Возможно, и тебе придется пережить такие моменты, как всем в прерии. Между прочим, они отправляются на охоту. Мы пойдем с ними?

— Нас же не приглашали, — возразил мальчик.

— Ты что же, ждешь особого приглашения? Сынок, в этом племени нет ни одного человека, который не желал бы взять нас с собой — в основном, конечно, тебя. Они знают, что не смогут догнать Сына Полуночи, но у них есть множество стремительных отроков, которым хотелось бы испытать лучших коней своих отцов в соревновании с твоим жеребцом. Неужели ты думаешь, что они давным-давно отправились в путь, а не шляются по поселению в надежде и томлении, боясь побеспокоить юного великого белолицего вождя, который свалился с Небес, чтобы помочь шайенам?