— Это достаточно просто, — подтвердил Эллерт. Теперь он понял. На свете было совсем немного людей, которым Дамон-Рафаэль мог бы добровольно вручить рисунок своего сознания, чтобы настроить матриксную печать. Попав в руки убийц, такая печать становилась бесценным оружием, подобным устройству, о котором рассказывал Корин.

«Выходит, я оказался одним из двух или трех человек, которым Дамон-Рафаэль может доверить такую власть над собой, ведь я поклялся защищать его и его сыновей».

— Ты получишь прикрытие для своей миссии, — продолжал лорд Элхалин. — Нам удалось перехватить посланца из Алдарана; мы опасались, что он был направлен с предложениями к Риденоу. Но когда моя лерони прозондировала его во сне, выяснилось, что он был направлен к нам с личным поручением от лорда Микела. Я не знаю подробностей, но это не имеет никакого отношения к войне. Его память была очищена матриксом, и когда посланец приедет сюда для разговора с твоим Хранителем — а это, я полагаю, произойдет очень скоро, — он не будет помнить о том, что его перехватили и прозондировали. Я договорился с Корином. Ты будешь официальным начальником эскорта под мирным флагом, который препроводит посланца Алдарана на север, до Кадарина. Никто не заметит, если ты решишь продолжить поездку и отправишься с ним в Алдаран. Это тебя устраивает?

«А какой у меня есть выбор? Я уже много дней знаю, что поеду на север; я не знал лишь, что конечным пунктом будет замок Алдаран. И какое отношение к этому имеет Рената?»

— Вижу, что ты все продумал, — сказал он вслух.

— С заходом солнца мой оруженосец приедет сюда и вручит тебе документы, удостоверяющие твою личность в качестве моего посланника, а также инструкции по пересылке сообщений и почтовые коды. — Дамон-Рафаэль встал. — Если хочешь, я нанесу твоей леди визит вежливости. Это будет принято за обычный семейный визит, без какой-либо секретной цели.

— Благодарю тебя, — сказал Эллерт. — Но Кассандра чувствует себя неважно и лежит в постели. Я передам ей твои наилучшие пожелания.

— Прекрасно. — Дамон-Рафаэль усмехнулся. — Хотя, полагаю, поскольку ты решил жить с ней в Башне, вас вряд ли можно поздравить. Не думаю, что она уже носит твоего ребенка.

«Еще нет, а может быть, и никогда…» Эллерт чувствовал себя опустошенным.

— Нет, нам еще не выпало такой удачи, — ответил он.

Дамон-Рафаэль никак не мог узнать о реальных отношениях. Он не знал ни о клятве, которую они дали друг другу, ни об обстоятельствах, при которых она была нарушена. Просто наугад поворачивал нож в ране. Не стоило тратить время и силы на его злорадство, но Эллерт все же рассердился.

Однако он был обязан повиноваться своему брату как верховному лорду Элхалина, а в речах Дамона-Рафаэля звучал здравый смысл. Если северяне из Хеллеров решат вступить в войну, произойдет настоящая катастрофа.

«Мне нужно радоваться, что боги предоставили мне достойный способ послужить своему роду в этой войне, — подумал юноша. — Если мне удастся убедить Алдарана сохранять нейтралитет, я помогу Хастурам и всем их вассалам».

Дамон-Рафаэль собрался уходить.

— Благодарю тебя, брат, за то, что ты доверил мне столь важную миссию, — сказал Эллерт. Голос звучал так искренне, что Дамон-Рафаэль в немом изумлении посмотрел на него. Когда он обнял Эллерта на прощание, в его жесте ощущалась теплота. Эллерт знал, что они никогда не станут друзьями, но в этот момент братья были ближе друг к другу, чем когда-либо раньше.

Позже тем же вечером Эллерта снова вызвали в приемный зал — видимо, для встречи с посланцем Дамона-Рафаэля, явившимся с секретными кодами и депешами.

Корин встретил его перед дверью.

— Эллерт, ты говоришь на языке Хеллеров? — спросил он.

Тот кивнул. Интересно, сделал ли его брат Корина своим доверенным лицом, и если да, то почему?

— Микел из Алдарана прислал нам гонца, — сказал Хранитель. — Но этот юноша не слишком хорошо владеет нашим языком. Может быть, ты поговоришь с ним на его собственном наречии?

— С радостью, — ответил Эллерт.

«Значит, не посланец от Дамона-Рафаэля, а гонец от Алдарана, — подумал он. — Мой брат упоминал о том, что разум этого человека подвергся зондированию без его согласия. Думаю, это несправедливо, но, в конце концов, идет война».

Войдя вместе с Корином в приемный зал, он сразу же узнал гонца. Его ларан неоднократно показывал ему это лицо — молодое, худощавое, с темными бровями и волосами. Человек смотрел на него дружелюбно, хотя и с некоторой настороженностью. Эллерт приветствовал его формальным обращением на языке Хеллеров.

— Ты оказал нам честь своим приходом, сиарбайнн, — произнес он, специально сделав ударение на архаичной форме слова «незнакомец», которое могло означать и «незнакомый друг». — Чем я могу служить тебе?

Молодой человек встал и поклонился:

— Я Донел Деллерей, приемный сын и посланник Микела, лорда Алдарана. Он обращается к ваи лерони из Башни Хали.

— Я Эллерт Хастур из Элхалина, а это мой родич и друг Корин, главный Хранитель Башни Хали. Ты можешь говорить свободно.

«Разумеется, это больше чем обычное совпадение, — подумал он. — Алдаран посылает гонца как раз в то время, когда мой брат является сюда со своим планом. Или он изобрел этот план специально к приезду гонца? О боги, укрепите меня — я повсюду вижу заговоры и встречные заговоры!»

— Сначала, господа, я должен принести вам извинения лорда Алдарана за то, что он послал меня, а не приехал сам, — начал Донел. — Он бы не замедлил явиться к вам как проситель, но он уже стар, и ему трудно вынести дорогу от Алдарана. К тому же я проделал этот путь быстрее, чем он. Вообще-то, я рассчитывал быть здесь после восьми дней пути, но, кажется, потерял один день.