— Всему свое время, — произнес Кеннард. Кервин вздрогнул; потом решительно сказал себе, что рано или поздно придется привыкнуть к этому Кеннардову трюку — что тот может читать его мысли. — Сначала, боюсь, тебе предстоит встреча с остальными из Арилиннской башни. Естественно, им не терпится все о тебе узнать.

Кервин поднял руку и отер с лица кровь. Лучше б ему сначала дали привести себя в порядок, а потом уж выставляли напоказ. Он еще не освоился с мыслью, что среди телепатов не принято встречать по одежке. Вчетвером они прошли мимо длинного кирпичного здания, напомнившего Кервину казарму; из-за больших деревянных ворот донесся неповторимый запах, и Кервин подумал, что где-то поблизости конюшни. Только когда башня оказалась уже совсем близко, Джефф осознал, что строгость ее очертаний нарушается лишь скоплением невысоких строений у подножья. Они прошли еще два двора и оказались перед аркой, высеченной из голубоватого камня; в проеме пульсировала полупрозрачная радужная дымка. Кеннард остановился.

— Никто, — произнес он, — кроме тех, у кого в жилах течет кровь комъинов, не может пройти сквозь Вуаль.

Кервин пожал плечами. Наверно, ему следовало восхититься, но ресурсы удивления у него уже иссякли. Джеффу пришло в голову, что он устал и голоден. Он не спал уже сорок восемь часов, и ему действовало на нервы, что все — включая Остера — затаив дыхание, ждут от него следующего шага.

— У меня в цилиндре кролики кончились, — раздраженно произнес он, — да и в любом случае, сценарий ваш. Куда теперь, сюда?

Они продолжали молча ждать, так что Кервин шагнул прямо в трепещущую радугу.

Он ощутил электрическое покалывание, словно тысячью крошечных иголочек и булавочек одновременно, а, оглянувшись, увидел, что Кеннард, Таниквель и Остер превратились в размытые тени. Джеффа затрясло; — внезапно его ужалило подозрение, что все это — сложнейшим образом расставленная ловушка, как раз и призванная заманить его туда, где он сейчас оказался — ибо стоял он один в темном замкнутом пространстве, и только радужное мерцание указывало, где был вход.

Мгновением позже Кервин испустил вздох облегчения (мысленно добавив: «Ну и дурак же я!») — сквозь радугу шагнула Таниквель, за ней последовали Остер в Кеннард. Таниквель шевельнула пальцами — примерно так же, как делал Остер, управляя самолетом. Кабинка дрогнула и пошла вверх (Джефф пошатнулся, но на ногах устоял), потом резко затормозила. Через арочный дверной проем открывался проход в ярко освещенный зал и дальше — на зеленую террасу с видом на пламенеющие в лучах рассвета горы.

В гигантском пространстве гулко отдавалось эхо; при этом, как ни странно, от зала веяло теплом и уютом. Пол был выложен неровными плитками, изрядно изношенными; немало, должно быть, ног ступало по ним. В дальнем углу зала горел огонь, от которого ароматно пахло дымом и благовониями; темное пушистое существо раздувало огонь длинными, странной формы мехами. Пальцы существа были розовыми и гибкими, а когда Кервин подошел поближе, оно подняло голову, и в умных глазах его — зеленых, без зрачков — читался вопрос.

Справа от камина стояли тяжелый резной стол из какого-то блестящего дерева, несколько кресел и длинный диван с грудой подушек, вытканных фосфоресцирующим узором.

С одного из кресел поднялась женщина средних лет и направилась к прибывшим. Остановившись перед Кервином, она смерила его спокойным взглядом своих умных серых глаз.

— Варвар… Что ж, он и похож на варвара с окровавленным лицом. Еще одна драка, Остер, — и я отправлю тебя в Неварсин, в Дом покаяния… На целую зиму, — добавила она по некотором размышлении.

Голос ее звучал низко и хрипло, в темно-рыжих волосах серебрились седые пряди. Под скромным темным платьем угадывалось внушительного сложения тело, а на подвижном лице разбегалась от уголков глаз сеть морщинок.

— Как землянин назвал его?

Джефф представился. Неприязненно скривив губы, женщина повторила его имя.

— Джефф Кервин. Этого следовало ожидать. Меня зовут Месир Райднау, и я твоя отдаленная тетка. На думай только, будто я горжусь таким родством. Совсем наоборот.

«Среди телепатов бессмысленно отпускать ничего не значащие комплименты, — подумал Кервин. — Так что не стоит судить об их манерах по земным меркам». Несмотря на грубоватую прямоту, что-то в этой здоровенной старой амазонке импонировало Джеффу. Вслух же он только сказал:

— Может, мне еще удастся изменить ваше мнение к лучшему… мама, — строго говоря, он использовал слово «киха», традиционное обращение к любому родственнику женского пола в старшем поколении.

— Лучше зови меня просто Месир, — огрызнулась та. — Я еще не такая старая! Закрои пасть, Остер, смотреть страшно. Он-то понятия не имеет, что ляпнул что-то не то. Да и откуда ему иметь?

— Если я как-то оскорбил…

— Ладно, можешь звать меня мамой, — усмехнулась Месир. — Я давно уж и близко не подхожу к матричным экранам. По крайней мере, с того времени, как мой отпрыск достаточно подрос, чтобы занять мое место. Вот, познакомьтесь — мой сын, Корус.

Долговязый подросток с кудрями цвета красного дерева протянул Кервину руку таким жестом, словно собирался вызвать на дуэль.

— Вы летали в космос? — поинтересовался он, скривив губы в улыбке, напомнившей Кервину Таниквель.