— Да, это рядом. Но то место совсем не похоже на это. В склоне холма была высечена каменная хижина, построенная неизвестно когда, неизвестно для кого.

— Раньше я думал, что это домик лесничего, — рассказывал граф. — Но почему так высоко? Может, здесь обитал отшельник во времена строительства первого дома или когда еще был цел монастырь по ту сторону долины? Мне нравится верить в это, но никто не может сказать ничего определенного. Более того, когда я еще мальчишкой впервые обнаружил это место, ни одна живая душа не подозревала о его существовании. А теперь все снова забыли о нем. Может, постороннему человеку это покажется странным, но на здешней земле для меня нет ничего дороже этого уголка.

Место действительно сильно отличалось от полянки, с которой они только что ушли. Высокие кроны деревьев полностью скрывали от глаз долину. Кругом только верхушки деревьев — впереди, позади, спускаются вниз, взбираются по склону противоположного холма. И еще кусочек чистого неба над головой. Но Александра сразу поняла, что он имел в виду. В этом укромном уголке царили настоящий мир и покой.

Она хотела было сказать, что тут мило, но прикусила язык.

— Пойдем. — Граф открыл тяжелую деревянную дверь каменной хижины и шагнул за порог. К тому времени как Александра оказалась внутри, он уже успел зажечь свечу.

Девушка окинула взглядом нехитрое убранство единственной комнатки: грубый стол со скамьей, у стены кровать с соломенным тюфяком, на ней — сложенное одеяло. У другой стены стояла еще одна скамейка, заваленная книгами, бумагами, перьями и чернильницами.

— Это мое убежище. — Лорд Эмберли нерешительно посмотрел на нее и робко улыбнулся. — Иногда я сбегаю сюда на часок-другой. Временами даже провожу здесь ночь. Приходится придумывать какую-нибудь историю о срочных делах вне дома.

— Кто-нибудь знает о нем? — спросила она.

— Нет. Я никому, кроме тебя, не рассказывал.

Александра развернулась и вышла обратно на освещенную солнцем площадку. Зачем он рассказал ей об этом месте? Зачем привел сюда и показал эту хижину? Неужели ему так важно подружиться с ней? И все же он не хочет жениться на ней. Его сестра сказала ей об этом накануне, но она и без нее это знала. Он не ответил на ее вопрос, собирался ли он вообще когда-нибудь жениться или нет. И с какой теплотой отзывался он о любовнице, которую ему пришлось бросить из-за нее! Он только что признался, что скрытность Александры ставит его в тупик.

Но он многим пожертвовал ради нее. Обязана ли она дать ему хоть что-то взамен? Да, она должна ему нечто такое, чем можно залечить его раны.

— Вам, наверное, уже чаю выпить хочется, — сердито вздохнул у нее за спиной граф.

Александра резко обернулась.

— Благодарю вас, — сказала она и тут же поправилась: — Спасибо, Эдмунд. — Но в ее словах прозвучала злость, как будто она попалась в сеть обязательств, которую он сплел для нее, и теперь не видит способа выбраться на свободу. Но ей вовсе не хотелось отвечать ему в подобном тоне.

По-видимому, лорд Эмберли понял ее. Он улыбнулся, в глазах его снова появились насмешливые искорки.

— Вы будете моей женой, Алекс. А у мужа и жены не должно быть друг от друга секретов. Таково мое мнение.

— Я никогда не вернусь сюда! — выпалила она. — Это ваше убежище. Таковым оно и останется. Я не хочу быть незваным гостем.

Граф продолжал улыбаться.

— Не надо давать обещаний. Для честных людей обещания словно оковы. Все мое станет вашим, дорогая, и это место не исключение, если оно когда-нибудь вам потребуется.

Александра смотрела на его густые темные волосы, смеющиеся голубые глаза, широкие плечи и грудь, которые так хорошо видны сквозь рубашку. Дыхание ее участилось, и ей вдруг показалось, что она вот-вот лишится чувств. Но она обязана ответить ему хоть чем-то.

— Поцелуйте меня! — вырвалось у нее. Глаза ее распахнулись еще больше, сердце было готово вырваться из груди.

Граф положил руки ей на плечи и склонился к ее лицу. Голубые озера испытующе заглянули ей в глаза. Она зажмурилась.

Его полураскрытые губы легонько коснулись ее губ, прямо как вчера днем. Александра стояла не шелохнувшись и ждала, пока он отпустит ее и она опять обретет свободу.

Но когда через несколько мгновений она снова заглянула в его глаза и увидела в них немой вопрос, то поняла, что этого оказалось недостаточно. Она позволила поцеловать себя, но ничего не дала взамен. А ей хотелось дать ему что-то. Сопротивляться этому желанию у нее не было сил.

Александра подняла руки и ухватилась за теплую ткань его рубашки. Потом приподнялась на носочках, потянулась к нему, и он снова склонился над ней. Ее груди коснулись стальных мускулов его груди, бедра их слились воедино. Она решительно сбросила маску неприступности, которой словно забором отгораживалась от других людей.