— Нет, я уже с утра нагулялся. Мы с сэром Седриком собираемся поиграть в бильярд.

— Тебе не нравится Мадлен? — Александра поискала в гардеробной шляпку. — А мне нравится. Она изо всех сил старается подружиться со мной, и я восхищаюсь ее отношением к жизни. Она такая жизнерадостная.

— Хочешь, сказать, легкомысленная? — фыркнул брат. — У нас с ней разные взгляды на жизнь, Алекс. Ты готова?

И все же через несколько минут, когда Джеймс Парнелл стоял и смотрел, как эти четверо отправились на прогулку, его вдруг охватило непривычное чувство. Как странно оставаться, когда они уходят! Компания собралась не слишком веселая, и лорд Иден, и его сестра были явно расстроены из-за несчастного случая.

Как непривычно видеть леди Мадлен в подавленном состоянии, подумал Парнелл. Из нее словно искра жизни ушла. И все же она была по-прежнему хороша в своем узорчатом муслиновом платье и соломенной шляпке. Капитан Форбес, похоже, оценил все это по достоинству.

Ну и ладно, пусть себе флиртует, решил Джеймс, направляясь в бильярдную. Сегодня ей попался мужчина, который с радостью ответит на ее заигрывания. Никто не станет злить и обижать ее.

Она будет счастлива. Да и он тоже, подумал молодой человек, входя в бильярдную и обнаружив, что партнер по игре уже дожидается его.

Лорд Эмберли лежал на матрасе из соломы, закинув руки за голову. Вечернее солнце проникало в каменную хижину через распахнутую настежь дверь.

Он уже немного успокоился. Подобные бессмысленные несчастные случаи сильно выбивают из колеи, хотя винить себя ему не за что. Телега была абсолютно исправна. Спиллер заверил его, что ее проверяли всего неделю назад. Лорд Иден сожалел только о том, что не успел поговорить с Джоуэлом перед смертью, но, несмотря ни на что, рабочий должен был понимать, что его жену и детей не бросят на произвол судьбы.

Хуже всего то, что в подобных обстоятельствах всегда ощущаешь свою беспомощность, подумалось графу. Человеку хочется сделать что-то, а сделать-то он как раз ничего и не может. Это чувство угнетало лорда Эмберли. Он прекрасно понимал, что его присутствие в доме погибшего излишне, никто там в нем особо не нуждается. Да, люди оценили его приезд. Но не нуждались в нем, нет. Они просто не в состоянии вести себя естественно в его присутствии. И потому он уехал, чтобы не создавать излишней напряженности — людям и без того плохо.

Но ему было одиноко. Впервые в жизни ему понадобился кто-то, с кем он мог бы разделить свое смятение. Он хотел, чтобы рядом с ним оказалась Алекс.

Он сам удивился, поймав себя на этой мысли. Но это правда. Он хотел побыть с ней так же, как сегодня утром — посидеть тихо, без разговоров, просто знать, что она рядом и разделяет его настроение. И еще он испытывал те же чувства, что и накануне. Он хотел заняться с ней любовью.

Внезапно он пожалел, что не подошел к ней, когда вернулся домой из деревни. Он мог бы поговорить с Алекс, взять ее с собой. Может, ему даже и не пришлось бы тащиться в хижину, если бы он просто погулял с ней, как утром, или посидел в каком-нибудь укромном местечке, в оранжерее например. Она ждала в холле, когда они с Домиником вернулись. Перекинулся ли он с ней хоть парой слов? Лорд Эмберли был не в состоянии припомнить это.

Он вздохнул и сел. Хорошо, конечно, мечтать о любви, размышлять об идеальном браке. Но ничего не получится, если он всякий раз будет залезать в свою раковину. Любовь не просто слово и не абстрактное чувство. Это труд длиною в жизнь.

Того утра на берегу моря будто и не существовало. Лорд Эмберли и Александра снова почувствовали напряжение в отношениях, которое, как они оба надеялись, немного спало.

Александра не то чтобы полностью замкнулась в себе, но никак не могла избавиться от чувства вины, которое грызло ее со дня смерти Джоуэла Петерсона. Согласись она принять предложение жениха и поехать в деревню, он оказался бы на месте, когда раненого принесли домой. Смерти, конечно же, в любом случае избежать не удалось бы, но по крайней мере лорда Эмберли не терзало бы чувство, что он забросил свои прямые обязанности — играл в прогульщика, как он сам пошутил там, на берегу.

Алекс знала, что он глубоко сожалеет о гибели мистера Петерсона и сочувствует его семье, но граф не говорил об этом. Он словно спрятался в раковину. Ее как будто наказали, и по сравнению с этим наказания отца выглядели детской забавой. С ней обошлись как с человеком, который не принял жизнь лорда Эмберли всерьез и которого больше никогда не допустят в сокрытый от любопытных глаз духовный мир.

Когда на следующее утро лорд Эмберли с матерью собрались в деревню, они ужасно удивились тому, что Александра тоже намерена ехать.

— Вам вовсе не обязательно делать это, Алекс, честное слово, — заверил девушку лорд Эмберли, сжав ее ладонь обеими руками. — Подобные визиты доставляют немало страданий, даже когда ты обязан исполнить свой долг. Но это не ваш долг.

Его слова больно ранили. Кто она для него? Простое украшение? Она могла бы воспользоваться моментом и постараться объяснить, что должна стать частью его жизни, иначе все теряет смысл. Но Александра просто посмотрела на руки графа, сжимавшие ее пальцы, и распрямила плечи.