— Какая еще чешуя? — забеспокоился Збрхл. — Дебрен, на тебе чешуя? Вы издеваетесь надо мной, правда? Может, он в кольчуге? А этот дурень впотьмах не разобрался?

— Это не драконья, а рыбья чешуя! — крикнула Ронсуаза.

— Кто там с тобой? Солганова писарка? Или ты сдурел, чароходец? По драконьему острову сам да с ней прогуливаешься? Чтобы она деяния твои героические вживую описывала?

— Заткнись, Збрхл, — простонал Венсуэлли. Полулежа-полувися на животе, он, вероятно, с трудом дышал. — Это какая-то обосранная дикарка, почти голая. У госпожи Солган вкус потоньше.

— Сам ты обосранный, — обрезала его Ронсуаза. — Пошли, дяденька. Оставим этих… этих… мерзавцев.

— Кого? — не понял адмирал.

— Безбожников, продающих драконам девушек, разбойник! Мерзавцев и этих, как их там, альфредов. Чужой девственностью торгующих! Тьфу! Дай мне арбалет, дяденька, я ему в зад каким-нито колышком стрельну, в самое междужопье. Увидит, что бывает, когда дракон девушку… Альфред развратный.

— Альфонс, — поправил через силу Венсуэлли. — Сводник. Дебрен, о чем эта недоучка говорит? И вообще, кто она такая?

— А ты, стало быть, не знаешь? На твоем корабле сюда приплыла. Взамен капеллана. Для обращения дикарей в истинную веру.

Венсуэлли молчал довольно долго. Наконец буркнул:

— Ах так…

— Ах так, — ехидно повторил Дебрен. — В каюте размером с гроб, без воды, в собственных отходах. Ребенок. Ах так, сучий ты сын! Она плакала, крысы ее жрали. Руки были стянуты веревкой так, что не знаю, сможет ли она ими когда-нибудь ложку ко рту поднести, не расплескав похлебки. Ах так, Венс… Прошу прощения, Венсуэлли. Венс-то ты только для друзей. Поищи какой-нибудь колышек, Ронсуаза. Да потолще. И с сучками…

— Венс, о чем он… — дернулся в сети Збрхл. — Дерьмо и вонь! Ты привез сюда эту соплячку?

Венсуэлли молчал. Света в лесу было уже кот наплакал, но Дебрен видел, что лицо адмирала Флота Его Величества стало темнее, чем прежде. Ронсуаза присела, принялась растирать исцарапанную ступню. Колышек искать не стала.

— Ты приклеился, что ли? — тихо сказал Дебрен. — Ножом надо было, причем с посеребренной рукояткой, или через толстую, как следует смоченную тряпку. Когда-то такие сети обычные браконьеры делали, простые, без магии. Но теперь, уж если кто этим промышляет, то покупает оборудование получше. Ни за что ни одного узла не расплетешь, если не пахнешь тем, кто ловушку расставил. А чтобы жертва ножом не высвободилась, то все это в ничем не пахнущем, тоже на магии основывающемся отваре вымачивают. Те, что снаружи помогают, тоже приклеиваются, но так прилепиться, как ты, мог только последний кретин. Ну, скажи наконец что-нибудь.

Венсуэлли молчал.

— Этот дурень выбросил нож, — забулькал Збрхл. — Что-то в кустах зашелестело, вот он и бросил. А потом, вместо того чтобы искать, хотел узел распутать.

— У вас был арбалет, — напомнил им Дебрен, осторожно почесывая чешуйки. Рана не только не болела, но и затягивалась на глазах. Зато начала зверски чесаться.

— Попка-дурак Гремс забрал. Он должен был стоять на стреме, когда Венс на дерево полез. Но как только в кустах зашуршало, сбежал вместе с арбалетом и болтами. Вероятно, его твой уважаемый папочка сожрал. Ну и славно. Без попугаев оно как-то полегче.

— Слушай, Збрхл, я не стану повторять дважды. Мой отец — не дракон.

— Не злись, Дебрен. Я, брат, ничего против драконов не имею. А уж против полудраконов — и того меньше. Что же до твоей персональной генеалогии, то ты сам знаешь, как тут бывает. Не углядишь за бабой, а мать твоя тоже когда-то бабой была, даже если в святые вышла…

— Оставь их обоих на дереве, — посоветовала Ронсуаза. — Придет дракон, когтем сетки выцарапает, голод утолит. Может, нас искать не будет, да и доброе дело сделает. Это скверные люди… шки.

— Так сколько же их, в конце концов, этих драконов? — простонал ротмистр. — В договоре был обозначен один. Большой и честно лицом к лицу — вернее, мордой к лицу — бьющийся. А тут, понимаешь, в кустах какой-то дракон-коротышка шелестит, дракон-чародей собирается колышком в задницу стрелять и альфредами обзывается. Хватит, адмирал, довольно. Отказываюсь от службы из-за обманно сформулированного контракта. Слышь, Венс?

Венсуэлли молчал.

— Итак, ты теперь — безработный, — медленно проговорил Дебрен. — Примешь новое поручение?

— Ха! — Збрхл тоже немного подумал. — За сколько?

— За извлечение тебя из кабаньей ловушки. За жизнь, иначе говоря.

— Я имел в виду серебро. Или хотя бы медяки. Я, мэтр, кондотьер. Не могу служить задарма, иначе меня из цеха в три шеи попрут. И я в ад пойду, ибо Махрусово кольцо целовал, что законов цеховых не нарушу.

— Збрхл, я не шучу.

— Я тоже. Хотя бы денарий, но дать должен. Пусть даже обрезанный. Поломанный. Но чтоб деньги. Дебрен, наемник, изгнанный из цеха, — это обыкновенный разбойник. А мне надо семью поддерживать, не говоря уж о добром имени.