Это не прошло незамеченным. Бородач пошарил в кармане, достал ключ и отомкнул второй браслет. Наручники полетели за окно. Он принялся растирать запястье. Поразительно яркие голубые глаза обратились к Натали в ожидании вопроса. Она промолчала, хотя и сгорала от желания знать, что натворил этот человек, как дошел до того, чтобы его, как преступника, везли в наручниках. Однако Натали сочла за благо остаться в неведении. Его вид говорил сам за себя. Когда молчание затянулось, незнакомец пожал плечами и протянул руку, чтобы помочь Натали подняться с пола, куда она без сил опустилась, когда опасность миновала. Пришлось вторично помотать головой.

Когда она поднялась, то впервые оценила их разницу в росте. Незнакомец не был массивным, но он был высок и вот так, вблизи, возвышался над ней самым угрожающим образом. Взгляд его был таким пронизывающим, что у нее зашевелились все волоски на шее.

Однако ничего страшного не случилось. Внимательно оглядев Натали, бородач просто отошел, словно потерял к ней всякий интерес. Первым делом он вытащил на закатное солнце своего недавнего сопровождающего, потом чем-то занялся снаружи, у самой двери. Не столько из любопытства, сколько из черных подозрений, Натали подошла взглянуть. На миг ей показалось, что он задирает на мертвой мексиканке подол, и она задохнулась от негодования и ужаса. Однако бородач всего лишь прикрыл оголившуюся ногу, прежде чем вскинуть труп на плечо. С этой печальной ношей он исчез за углом, некоторое время пробыл там, потом вернулся и склонился над мужчиной. Насколько Натали знала, Карлос был станционным смотрителем в “Испанской вдове”. Не долго же пришлось ему здесь хозяйничать.

Бородач снова ушел и снова вернулся, на этот раз за мертвым кучером, который так и сидел на козлах с вожжами в руках, хотя лошадей в упряжи уже не было. Когда двор опустел, Натали вернулась в здание и уселась за дощатый стол, чувствуя себя совершенно измученной. Револьвер она положила рядом с собой.

Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем бородач вернулся. Она вяло вскинула голову и встретила взгляд голубых глаз, от которого по коже у нее каждый раз пробегали мурашки.

— Вы их похоронили? — осторожно поинтересовалась она, нервно комкая подол дорожного платья.

— Нет.

— Но отчего же нет? Каждый заслуживает быть достойно похороненным, и я уверена, что вы сами…

— Мисс, — перебил незнакомец, — эти трупы нам еще пригодятся.

С минуту Натали смотрела на него во все глаза, едва удерживаясь от истерического смеха.

— Трупы нам пригодятся? — переспросила она. — Интересно, для чего? Чтобы приготовить завтрак?!

— На рассвете я размещу их вокруг дома так, чтобы казалось, будто здесь полно народу, — объяснил он, не обращая внимания на шпильку. — Не уверен, что Викторио попадется на удочку, но попробовать стоит.

Ничего больше не добавив, предоставив ей переваривать услышанное, он отвернулся и начал стягивать поношенный кожаный жилет. Натали подавила вздох. Итак, ее худшие подозрения подтверждались. Утром отдохнувшая, выспавшаяся, подкрепившая силы банда вернется, чтобы довершить начатое. При мысли о том, с какой яростью они примутся за дело, Натали прошибла ледяная испарина.

— Послушайте, мисс…

— Не смейте называть меня “мисс”! — отрезала она, изливая свой бессильный гнев на судьбу. — Я вам не девчонка!

— Прошу прощения, мэм, — невозмутимо откликнулся бородач.

Он был уже без жилета и расстегивал сильно вылинявшую льняную рубаху. Бросив ее на скамью, он направился в тот угол единственной комнаты здания, что был отведен под умывальню. Там стоял высокий, почти в рост человека, глиняный сосуд с крышкой. Оттуда незнакомец зачерпнул кувшином води, налил в таз и начал отмачивать на лице заскорузлую кровавую грязь. Когда та немного отмякла, он достал с полки обмылок и несколько раз намылил и сполоснул лицо. Он вел себя так, словно находился в полном одиночестве.

Поскольку он стоял к Натали спиной, у нее была возможность незаметно за ним наблюдать, и потому она обнаружила, что поперек дочерна загорелой крепкой спины идут три параллельных борозды. Они отчетливо выделялись на блестящей от пота коже.

Уже в который раз Натали задалась вопросом, с кем ее свела судьба. Кто он, этот человек? Судя по акценту, это южанин. Откуда взялись ужасные шрамы у него на спине? Куда и почему его везли в наручниках? Сколько убитых у него на совести и есть ли среди них женщины?

Не отдавая себе в этом отчета, Натали нащупала револьвер.

Головорез-южанин тем временем покончил с водными процедурами и снова облачился в весьма далекую от свежести рубаху. Он не потрудился застегнуть ее, просто запихнул в брюки и надел сверху жилет. Хотя спина у него была гладкая, грудь обильно поросла волосами. В последних солнечных лучах на них блестели и переливались капельки воды.

— Полагаю, теперь, когда я стал почище, можно и представиться? Меня зовут…

— Нам совсем ни к чему знать имена друг друга, — перебила Натали из страха, что узнает слишком много. — Эта банда… она точно вернется? — Взгляды их встретились, и она чисто автоматически опустила глаза. — Я хочу сказать, Викторио ведь никогда не успокаивается, пока не оставит после себя одни трупы. — Она подождала, но незнакомец молчал, и ей пришлось снова заглянуть в бородатое лицо. — Так вернутся они на этот раз или нет?