Мужчины уже готовы были сцепиться между собой, и Риве пришлось напомнить им, что они находятся в больнице, а ее брат все еще в тяжелом состоянии. Тогда Джефф потребовал ограничить их общение исключительно здоровьем Фостера, и Чарлз, вняв мольбам Ривы, вынужден был согласиться.

И вот теперь, когда весь кошмар этого дня закончился, Рива сидела на кровати и никак не могла понять, что же ей делать дальше.

Печальным взглядом она окинула комнату. Раньше здесь жил Фостер. Впрочем, было ли это «раньше» реальностью, она уже не знала наверняка. Вещи в доме больше не казались ей родными, всюду она чувствовала себя чужой — нищенкой-попрошайкой, случайно забредшей в чье-то уютное жилище.

Готовясь ко сну, Рива бросила быстрый взгляд в зеркало и сама себя испугалась. Темные круги под глазами, неряшливая бледность… Глаза ее горели каким-то болезненным огнем, природы которого она не могла понять.

С Джеффом она распрощалась после ужина, когда он направился в свою комнату, но означало ли это, что сегодня он не придет к ней на ночь, или майор просто решил дождаться, пока все заснут, Рива не знала. За ужином Джефф выглядел очень милым и снисходительным, но девушка понимала, что скорее всего он вел себя так из-за тети Тео; к тому же те редкие взгляды, которые он бросал на нее, не оставляли никаких сомнений в том, что майор намерен и дальше терзать ее своей страстью.

Однако время шло, а Джефф все не приходил, и постепенно Рива уверила себя, что сегодня он не будет делить с ней постель. Казалось, она должна была почувствовать облегчение при этой мысли, однако сердце ее не покидали смутные сомнения.

Еще днем, когда Рива предлагала себя в обеспечение майору Бэнксу, она была абсолютно уверена, что он примет ее предложение, но уже вечером, после того как она взглянула в зеркало, уверенность ее растаяла как дым. Что, если Джефф решит расторгнуть их договор — ведь ничем, кроме их устного соглашения, он не связан… Если он найдет себе в Виксберге другое развлечение — а сомнений в том, что она для него лишь игрушка, Рива не испытывала, — тогда ее предложение потеряет для него свою ценность. Как это ни ужасно было сознавать, но Джефф Бэнкс сейчас являлся единственной надеждой для ее брата — без его поддержки никто бы не оставил вражеского шпиона лечиться в федеральном госпитале. В лучшем случае Фостера просто вернули бы в госпиталь Конфедерации, туда, где никто не сможет ему помочь, в худшем — отправили бы в тюремный лазарет. Впрочем, какой из этих двух вариантов хуже, а какой лучше, сказать в данной ситуации было более чем затруднительно. Из всего этого следовало, что Рива должна любой ценой удержать рядом с собой майора: другого способа помочь Фостеру у нее просто нет. Ради этого ей следует лучше заботиться о себе и выглядеть хотя бы чуточку привлекательнее.

С этой мыслью девушка задремала, но почти сразу тихий шорох за дверью заставил ее поспешно открыть глаза. Прислушавшись, она сперва различила шаги за дверью, а потом на пороге появился знакомый мужской силуэт. «О нет, только не сегодня», — в ужасе подумала Рива, но другая ее половина, кажется, была даже рада, что майор Бэнкс все-таки пришел к ней. Как она ни уговаривала себя, что думает исключительно о судьбе Фостера, мысль о том, что Джефф все же захотел быть рядом с ней этой ночью, согрела ее сердце.

Дверь в комнату бесшумно растворилась, и Джефф, осторожно ступая, подошел к ее кровати; сев рядом, он обнял ее за плечи и заглянул ей в глаза. Рива умоляюще взглянула на него, и тогда он прикоснулся теплыми губами к ее губам, а затем ласково произнес:

— Я думал, ты уже спишь, моя девочка…

Рива покачала головой, но не проронила ни слова. Джефф тоже молчал, нежно гладя ее по волосам, любуясь ее юной красотой в свете полной луны, тускло освещавшей комнату. Она была так прекрасна — его любимая маленькая девочка, нежная и своенравная, хрупкая и такая уверенная в своих силах! И вела она себя так, как будто ей не нужна ничья поддержка. Нона самом деле она всего лишь хрупкая роза, чьи шипы не в силах защитить ее от тех, кто захочет эту розу сорвать.

Она была так близко от него, ее нежное тело манило и звало сполна насладиться своими щедрыми дарами…

Но на этот раз Джефф не позволил себе поддаться зову плоти. Впереди у них еще много прекрасных ночей, когда он сможет получить от нее все, что захочет. Он обучит ее всем премудростям сладкой науки страсти, раскроет ей все, на что способно ее еще неопытное тело.

— Понимаешь, я… — начала Рива.

— Тсс, ничего не говори, моя радость, — остановил ее Джефф. — Я только хотел убедиться, что с тобой все хорошо, и ничего более. Сегодняшний день донельзя измотал тебя, и я не намерен брать тебя против твоей воли.

— О, Джефф, ты…

— Я просто хочу быть сегодня рядом с тобой, держать тебя в своих объятиях — большего мне пока не надо. Но только пока, — неожиданно улыбнулся он. — Поверь, очень скоро я сумею заставить тебя забыть обо всем на свете. А пока… Пока отдыхай, моя сладкая кошечка.

Рива не ожидала от него таких нежных слов и поэтому расплакалась, как маленькая девочка, уткнувшись ему в плечо. Еще больше сгорая от желания обладать ею, Джефф смирил свой пыл и только нежно гладил ее по спине.

Когда все же Рива успокоилась, он разделся и лег с ней рядом.

— Не надо плакать, любовь моя, больше для этого нет причин. Твой брат поправится, я обещаю. — Он приподнял ее подбородок и поцеловал тонкую жилку на шее. — Теперь спи, а я останусь с тобой и буду охранять твой сон.

Когда Рива открыла глаза, вовсю светило солнце. Крошечные солнечные зайчики метались по стенам, отгоняя прочь грустные мысли. Первым делом Рива подумала о том, что Фостер выздоравливает, и на душе у нее сразу потеплело.