А тем временем Лестер будет следить за Эммалиной точно так же, как он делал это всякий раз, когда она украдкой пробиралась на обрядовые пляски поклонников бога Пуку. Его Эммалина все-таки самый настоящий ребенок! Капризный, своенравный, порой даже злой, но ребенок. И этому ребенку он отдал свое сердце.

Все еще продолжая смотреть на пустынную в этот час дорогу, Роберт почувствовал, как нахлынувшая грусть истощает его силы. И с горечью признался себе, что он, готовый сделать все для счастья Эммалины, не может дать ей то, чего она больше всего жаждет.

О да, он любит ее. Это его проклятие и его самая большая радость в жизни.

Эммалина сидела неестественно прямо, с высоко вздернутым подбородком и смотрела вперед. Экипаж, подскакивая, катил по булыжным улицам Кингстона. Мелькание по сторонам, звуки, запахи…

Господи! Опять!

Новый приступ тошноты.

— Куако, к мадам! Скорее!

На восхищенные взгляды прохожих Эммалине удалось-таки ответить беспечной улыбкой.

Они восхищались ею… Она была в этом уверена. И другого быть не могло. Наверняка никто и не заметил, что ее идеально уложенные огненно-рыжие волосы слегка растрепались, что ее роскошное батистовое платье кое-где покрыто пятнами и что у ее лица сегодня нездоровый зеленоватый оттенок.

Улыбка застыла на губах Эммалины. Короткий визит к мадам, и все снова будет в порядке. Она, наконец, разыщет Дерека и тогда…

Маленькая лавочка мадам показалась в самом конце узенькой улицы, на которую выехал экипаж. Эммалина облегченно вздохнула. Ее мучениям скоро придет конец.

Выйдя из экипажа, она твердым голосом приказала:

— Никуда не отъезжай, Куако! Когда я выйду, будь на месте.

Горделивым шагом Эммалина Дорсетт подошла к двери лавки. Она не удостоила взглядом стоявшего неподалеку мерзкого вида типа, который так и буравил ее своими рачьими глазками. Эммалина уже собралась хорошенько отчитать его за беспардонную наглость, как вдруг его худая физиономия расплылась в гадкой ухмылке:

— Мистер Барретт шлет вам свои наилучшие пожелания…

Эммалина остановилась, как будто натолкнулась на невидимую стену. Это имя ей было знакомо!

Значит, это он и есть.

Время жатвы, наконец, наступило.

Они не спеша шли по Порт-Рояль-стрит. Дерека продолжало мучить какое-то странное беспокойство, и он беспрестанно оглядывался. Вокруг стояло идиллическое спокойствие. По булыжным мостовым проезжали редкие экипажи, бойко шла торговля всякой всячиной, и никто не бросал в сторону Джиллиан пронзительных взглядов.

Мужественное лицо Дерека было хмурым. К концу дня с Джиллиан что-то случилось. После того как он увел девушку от забавной обезьянки, у нее испортилось настроение, и всю дорогу она хранила молчание. Дерек был уверен, что она специально старается разозлить его, то, заведя разговор со стариком нищим на обочине, то, кокетливо улыбнувшись какому-то малому, приветственно приподнявшему шляпу. Она начала спорить, когда он предложил потихоньку двигаться в сторону порта. Дальше — больше: в очередной раз потребовала отвести ее к Одри в таверну «Королевские стрелки».

Они поссорились, и, в конце концов, Дерек просто схватил Джиллиан за руку и потащил обратно на корабль. К несчастью, этим дело не кончилось. На корабле его ждала записка от торгового агента. То, что со дня их прибытия ему никак не удавалось договориться о новом контракте, озадачивало Дерека. Он почти поверил, что кому-то нужно, чтобы «Воин зари» как можно дольше оставался в порту, и этот кто-то усиленно плетет интриги у него за спиной. В другое время он был бы только рад получить сообщение от агента, но сейчас о радости и речи быть не могло.

Будь у него хоть какой-то выбор, он никогда бы не согласился на предложенную ему встречу в таверне «Королевские стрелки» по совершенно очевидным причинам.

Добравшись до таверны, Дерек с мрачным видом толкнул дверь, вошел и остановился, привыкая к царившему внутри полумраку. Он услышал, как поблизости скрипнул стул, а затем раздался голос, который показался удивительно знакомым:

— Дерек! Черт возьми, неужели это действительно ты!

Дерек заморгал, все еще ослепленный резким переходом от солнечного света к полутьме. Неужели?..

Высокий рост подходившего к нему человека, рыжеватая, выгоревшая на солнце шевелюра — все сомнения отпали. Да это же Дамиан Страйт! И Дерек тепло, пожал протянутую ему руку.

Дамиан, ставший капитаном своего корабля уже в двадцать шесть лет, был самым молодым и самым уважаемым капитаном в колониях. Когда Дерека приговорили к тюремному заключению за убийство, Дамиан, бывший в то время совсем еще юнцом, и тут продемонстрировал свой независимый характер. Он горячо выступил в защиту Дерека, не убоявшись того, что все самым решительным образом от него отвернулись. Дерек не забывал об этом никогда.