— Кристофер, пожалуйста, не будем об этом! — Джиллиан огляделась вокруг, снова посмотрела на Кристофера и с легким раздражением сказала: — Я прекрасно могла бы сама справиться с картошкой! И принести ведра с водой, которые ты буквально вырвал у меня из рук. И выстирать скатерти…

— Тебе нельзя поднимать тяжелое.

— Кристофер, ну пожалуйста! Я уже устала повторять тебе одно и то же.

— Если бы ты не забывала об осторожности…

— Об осторожности? Это, значит, сидеть, сложа руки и смотреть, как вы с Одри с утра до вечера зарабатываете деньги на возвращение домой? Ну, нет, этого не будет!

— Да я не то имел в виду, и ты прекрасно это знаешь!

— Я ничего не знаю! — Джиллиан заметила внимательный взгляд миссис Хили. — Хозяйка смотрит на нас.

— До миссис Хили мне нет никакого дела!

— А мне есть! — Кристофер покраснел.

— Джиллиан, я не хотел рассердить тебя.

— О Господи, Кристофер! — Ей вдруг стало стыдно. — Я совсем не сержусь. Я никогда не смогу на тебя рассердиться.

Молодое бородатое лицо Гибсона вдруг приняло торжественное выражение:

— Джиллиан, ты не выйдешь со мной во двор на несколько минут?

Джиллиан неохотно направилась к задней двери. Они прошли в глубь двора, и, когда их уже не могли видеть из кухни, Кристофер взял Джиллиан за руку. Утреннее солнце позолотило его вьющуюся каштановую шевелюру и рыжеватую бороду. Он смотрел на Джиллиан, и его серые глаза выражали неподдельное чувство. Она вдруг поняла, что не замечала, насколько красив Кристофер. Вдобавок он добрый, честный и самый смелый из всех знакомых ей мужчин. Любая женщина могла бы гордиться любовью такого человека.

— Я больше не могу видеть, как ты мучаешься, Джиллиан.

— Я совсем не мучаюсь. — Она попыталась улыбнуться.

— Уж со мной-то можешь быть откровенной.

— Я и откровенна. Все могло кончиться намного хуже, если бы Джон Барретт…

— Джон Барретт теперь очень долго никому не сможет навредить, и тебе в том числе. Роберт Дорсетт об этом позаботился. Так что можешь выбросить этого типа из головы.

— Я уже выбросила. И, пожалуйста, перестань так за меня переживать.

— Джиллиан…

Джиллиан вгляделась в открытое лицо молодого человека. Ничего не значащими словами здесь не отделаться. Они слишком долго были вместе, их жизнь стала частью его жизни, и так просто он с ними не расстанется. Теперь нужна только, правда. Она обязана ему слишком многим.

Глубоко вздохнув, Джиллиан медленно заговорила:

— Не знаю, смогу ли все тебе объяснить. Я не мучаюсь, Кристофер. Это груз смирения.

— Смирения?

— Ты же знаешь, какая я упрямая, — натянуто улыбнулась Джиллиан. — Мне неимоверно тяжело примириться с беспомощностью.

— Ты имеешь в виду ребенка… — нахмурился Кристофер.

— Нет… — Джиллиан положила ладонь на свой плоский живот, как будто это могло помочь ей найти верные слова. — Я ни о чем не жалею, особенно о ребенке. Это мой ребенок, и он зачат в любви.

— В любви?

— Да, в любви. — Слова вырвались из самого ее сердца, и она смело встретила недоверчивый взгляд Кристофера. — Единственная проблема в том, что Дерек не любит меня. Я так хотела, чтобы он полюбил меня. Я отчаянно надеялась, до самого последнего момента надеялась, что Дерек скажет мне о своей любви, но он так ничего и не сказал. Вместо этого он дал мне свободу и ушел.

Кристофер начал было возражать, но Джиллиан не дала ему договорить:

— Я знаю, Кристофер. Нельзя сказать, что Дерек совсем меня не любит. Он любит меня, но по-своему… Понимаешь? — Она перевела дыхание. — Когда прошло первое потрясение, я ужасно разозлилась из-за того, что он так легко меня отпустил. Я почувствовала себя преданной. Мне хотелось рвать и метать, вопить от ярости, топать ногами… Но это прошло, и сейчас я спокойна.

— Эндрюс просто глупец.

— Может быть, он умнее, чем ты думаешь, — грустно рассмеялась Джиллиан.

— Нет, Джиллиан, он действительно глуп. — Кристофер неожиданно обнял ее и привлек к себе. Джиллиан почувствовала тепло его тела, и ей стало грустно. Вдруг захотелось, чтобы он подольше не отпускал ее. И тут она услышала прерывистый шепот Кристофера, зарывшегося лицом в ее волосы:

— Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, какой он глупец, потому что я…

Молодая женщина инстинктивно рванулась из его рук и быстро договорила:

— Потому что ты мой друг… Ты даже не понимаешь, что это значит для меня — знать, что ты мой друг… И так будет всегда.

Кристофер не сводил с нее глаз.

— Твой друг… — тихо повторил он. Джиллиан готова была разрыдаться. Но она собрала всю свою волю и едва слышно прошептала:

— Да, Кристофер… Ты мой друг… Мой самый дорогой друг.

Она посмотрела на юношу долгим-долгим взглядом, приподнялась на цыпочки и легонько поцеловала его в щеку. Потом ласково взяла под руку и повела к кухне.