— Ты полагаешь, что я зашла так далеко? — улыбнулась Анджела.

— Я уверена, что у тебя это только временно, дорогая. Однако я еще ни разу не видела, чтобы ты находилась на грани слез из-за мужчины.

После того как Нелли ушла, Виолетта велела подруге:

— Теперь же садись и послушай. Я хочу немного отрезвить тебя.

— А вот я не уверена, что мне этого хочется, — ответила Анджела, опускаясь на маленькую позолоченную скамеечку, привезенную кем-то из Лоутонов из путешествия в Венецию. — Я еще никогда не была настолько счастлива.

— Он разобьет твое сердце, — не отступала Виолетта. Она тоже села, грациозно откинув складки своих юбок цвета лаванды. — Во всем, что касается женщин, этот человек уже давно превратился в ходячую легенду, эдакого ожившего Дон Жуана. Впрочем, мужчины из рода Брэддоков-Блэков всегда обладали какой-то загадочной властью над женщинами, некими чарами, которым невозможно противостоять. Даже в то время, когда Кит, по слухам, вовсю обхаживал Присциллу, он не прекращал пропускать через себя целые шеренги любвеобильных замужних дамочек, которые, как мне говорили, оставались от него в полном восторге. Я уж не говорю о его обязанностях по отношению к своему гарему. Можно не сомневаться, что он продолжал выполнять их, как всегда, на совесть. Так почему же он, милая? Почему из всех остальных ты выбрала именно его?

— Все, что ты говоришь, мне прекрасно известно, Виолетта, и, поверь, мне тяжелее от этого более чем кому-либо еще, — ответила Анджела, нервно передвигая с места на место книжку, лежавшую на столике возле позолоченной скамейки. — На протяжении последних недель я десятки раз пыталась убедить себя в том, что все это — ни к чему, и уже решила, что смогла окончательно вычеркнуть его из своей жизни, как вдруг вчера вечером он появился за ужином…

— И ты упала в его объятия!

— Да, — потупилась Анджела.

— Неужели ты не понимаешь, что ты бросила ему вызов, — продолжала корить ее подруга. — Он не привык, чтобы женщины отвечали ему отказом.

— Наверное, ты права. Я знаю его недостаточно хорошо, чтобы судить об этом.

— Надеюсь, ты теперь не натворишь каких-нибудь глупостей?

— Не думаю.

Баронесса склонила голову набок и испытующе посмотрела на подругу.

— Твой ответ звучит чересчур неопределенно.

— Это соответствует состоянию моей души, — мягко призналась Анджела. — В ней царит совершенный сумбур.

— Но, по крайней мере, будь поосторожнее, — попросила Виолетта. — Брук становится все более неуправляемым, пересуды о его сомнительных похождениях звучат все громче. И ты, надеюсь, не забыла, как несколько лет назад он отреагировал на слухи, которые поползли о вас с Джо Мэнтоном.

— Да, уж этого мне не забыть. — Еще бы, как она могла забыть это, если сама малютка Мэй явилась прямым результатом той его бешеной вспышки!

— Тебе все же следует отделаться от него!

— Его семья ни за что не позволит. На это они никогда не пойдут.

— Но ты же слышала о том, что произошло в «Семи циферблатах»!

— Да, Долли рассказала мне об этом. Как это, должно быть, страшно для молоденькой девушки! В последнее время у него стали какие-то странные глаза, ты заметила? — со страхом спросила Анджела. — Крошка Мэй боится его до смерти.

— Ты никогда не задумывалась над тем, не были ли наши родители безумны, выдавая нас замуж? — с любопытством спросила Виолетта, и легкая морщинка пересекла ее гладкий лобик.

— Я полагаю, они подходили к браку скорее как к выгодной коммерческой сделке, — ответила Анджела. Сколько раз на протяжении многих лет она задавала этот вопрос сама себе! — Мой отчим думал только о том, как бы отдать поменьше денег в качестве приданого, мама была ослеплена блеском фамильного герба и обширными владениями Гревилей, а я испытывала облегчение оттого, что избежала брака с гемофилическим сынком королевы. Ведь она так настаивала на этом браке!

— Лично мне всегда казалось, что у Дадли — весьма милая улыбка.

— Много ли мы понимаем в семнадцать лет! — пожала плечами Анджела.

— Но теперь-то нам уже давно не семнадцать, дорогая, так что постарайся не попасться в капкан еще одной очаровательной улыбки. Ты знаешь, что я действительно всем сердцем желаю тебе счастья — даже больше, чем самой себе, — но, милая, если кто-то и способен тебе его подарить, то уж никак не Кит Брэддок! Вот, собственно, и все, что я собиралась тебе сказать. Мне просто очень не хочется, чтобы твое сердечко было безжалостно разбито этим отъявленным вертопрахом.