Питер занял свое место у операционного стола напротив Кэтрин, и его голубые глаза сосредоточились на сделанном ею разрезе.

— Отлично, док. Нам еще не смешно?

— Пупки надорвали от смеха.

Он приступил к делу. Его руки и руки Кэтрин работали слаженно, вторгаясь в грудную клетку едва ли не с грубой силой. Они не раз оперировали вместе, их действия были отработаны до автоматизма. Каждый четко знал, что от него потребуется в следующий момент.

— Что за история? — спросил Питер. Брызнула кровь, и он спокойно щелкнул гемостатическим зажимом, перекрывая источник кровотечения.

— Строительный рабочий. Оступился и упал на стройплощадке, напоролся на штырь.

— Подпортил тебе день рождения. Ретрактор, пожалуйста.

— Ретрактор.

— Как у нас с кровью?

— Ждем первую отрицательную, — ответила медсестра.

— Доктор Мурата здесь?

— Его бригада вот-вот будет, чтобы начать шунтирование.

— Что ж, дело за малым. Что с нашим пульсом?

— Синусовая тахикардия, сто пятьдесят. Одиночные экстрасистолы.

— Верхнее упало до пятидесяти!

Кэтрин бросила взгляд на Питера.

— Мы не дотянем до шунтирования, — сказала она.

— Тогда давай посмотрим, что нам остается.

Когда они заглянули в открытую полость, воцарилась внезапная тишина.

— О Боже, — пробормотала Кэтрин. — Он в предсердии.

Кончик штыря проколол сердечную стенку, и с каждым сокращением мышцы выплескивалась свежая кровь, скапливаясь в грудной полости.

— Если мы вытащим штырь, здесь будет настоящий потоп, — сказал Питер.

— Он и так потерял много крови.

— Верхнее едва улавливается! — воскликнула медсестра.

— Хо-кей, — произнес Питер. В его голосе не было и намека на панику. И ни тени испуга. Он обратился к одной из медсестер: — Не могли бы вы передать мне катетер Фолея с баллоном на тридцать кубиков?

— Простите, доктор Фалко, вы сказали — Фолея?

— Именно. Для дренирования мочевого пузыря.

— И нам понадобится шприц с десятью кубиками солевого раствора, — сказала Кэтрин. — Стойте рядом, будете вводить. — Им с Питером не нужно было объяснять что-либо друг другу; они без слов понимали, в чем состоит замысел.

Питеру передали катетер Фолея, предназначенный для дренирования мочевого пузыря. Они же собирались использовать его в совершенно иных целях.

Он взглянул на Кэтрин:

— Ты готова?

— Начали.

У нее бешено забился пульс, когда Питер взялся за железный штырь. Она смотрела, как он осторожно вытаскивал его из сердечной стенки. Как только штырь был вынут, из места прокола хлынула кровь. В тот же миг Кэтрин вставила в рану катетер.

— Накачивайте баллон! — отдал команду Питер.

Медсестра ввела шприц, впрыскивая десять кубиков солевого раствора в баллон катетера.

Питер оттянул катетер, втискивая баллон и прижимая его к внутренней стенке предсердия. Поток крови остановился. Лишь тонкая струйка сочилась из отверстия.

— Параметры? — выкрикнула Кэтрин.

— Систола по-прежнему на пятидесяти. Принесли плазму. Подвешиваем.

Кэтрин взглянула на Питера и увидела, как он подмигнул ей из-за стекол защитных очков.

— Разве не весело было? — сказал он. И потянулся за зажимом с кардиальной иглой. — Хочешь исполнить почетную миссию?

— Спрашиваешь.

Он передал ей иглодержатель. Ей предстояло стянуть края раны, затем вытащить катетер и залатать дыру полностью. Накладывая глубокие швы, она чувствовала на себе одобрительный взгляд Питера. Чувствовала, как горит ее лицо в предвкушении успеха. В душе она уже знала: этот пациент будет жить.

— Вот бы каждый день так начинать, правда? — сказал он. — Вспарыванием грудных клеток.

— Этот день рождения я никогда не забуду.

— Мое предложение на вечер остается в силе. Как ты на это смотришь?

— Я же на дежурстве.

— Я договорюсь с Эймсом, он тебя прикроет. Давай, соглашайся. Поужинаем, потанцуем.

— Мне казалось, ты приглашал полетать на самолете, — иронично заметна она.

— Все, что пожелаешь. Можем даже разориться на сэндвичи с ореховым маслом. Я прихвачу и газировки.

— Я всегда знала, что ты транжира.

— Кэтрин, я серьезно.

Уловив перемену в его голосе, она подняла голову и встретила его твердый взгляд. Она вдруг заметила, что кругом все притихли, с интересом прислушиваясь к их разговору, гадая, устоит неприступная доктор Корделл перед чарами доктора Фалко или наконец сдастся.