— Я иду с вами, — вызвался Полуорт.

Джонни покачал головой:

— Останешься здесь. Постарайся задержать их, если они явятся сюда. — Сам он уже снимал с крючка у двери перевязь с рапирой. — Принеси из погреба бутыль кларета, чтобы дожидалась их на столе. Я еще не встречал в жизни солдата, который бы отказался от выпивки. — Он перекинул ремень через голову. — Лишний час, даже полчаса помогут нам.

— Сейчас вам на восток никак нельзя.

— Попробуем пробраться через несколько дней. А сейчас направимся в пастушью хижину — ту, что в горах за Летгольмом. Место глухое, отдаленное…

Аетгольм находился еще дальше от побережья, чем домик лесничего, но ни один из мужчин, зная это, не обмолвился о том, что путь к спасению теперь значительно удлинялся.

— Я упакую еду, — предложила Элизабет, заметившая, что мужчины обменялись красноречивым взглядом. Обоим явно не хотелось говорить вслух о своих чувствах, и это было странно после нескольких дней, когда между ними не было никаких секретов.

— Наполни едой только один тюк, — распорядился Джонни. — Вьючных лошадей нам придется оставить здесь. На горных пастбищах в эту пору их нам не прокормить.

— Я мог бы подкинуть вам кое-какой провизии завтра, а то и сегодня вечером, — предложил свои услуги Полуорт, в то время как Джонни седлал коней.

— Нет, за тобой могут следить. Раз уж дозор направляется сюда, то можешь не сомневаться, солдаты как следует прочешут округу. Они знают, что эти земли принадлежат Кэррам. А потому я не хотел бы, чтобы ты отступал от заведенного распорядка. Живи как ни в чем не бывало, чтобы не возбуждать у них подозрений. Припасов должно нам хватить на несколько дней, а там мы направимся к морю.

— Я мог бы съездить за Монро и Адамом и привести сюда достаточно людей, чтобы сопровождать вас до бухты Маргарт.

— Я не рискну ввязываться в битву, когда рядом со мной Элизабет. Как я защищу ее, если дело дойдет до рукопашной? Ей негде будет укрыться.

— Но она не может ехать достаточно быстро. Эдинбургские драгуны в любом случае настигнут вас.

Джонни снова отрицательно мотнул головой.

— Если бы не она, я поскакал бы прямиком к морю. Мой бербер обгонит любую лошадь в Шотландии. Однако Элизабет не может ехать быстро. И если мы будем потихоньку плестись, драгуны наверняка перехватят нас в Колдстриме. Но все же мы доберемся до корабля, — упрямо произнес он. — Наше путешествие будет проходить в несколько этапов.

В тот же день Джонни и Элизабет достигли подножия Шевиотских гор, где располагалась хижина, которой суждено было стать для них новым убежищем. Чем выше они поднимались в горы, тем больше было снега вокруг. Копыта лошадей предательски скользили по льдистой тропке. Однако в конце концов они все-таки добрались до крохотной лачуги, сложенной из дикого камня. Введя в нее Элизабет, Джонни сразу же принялся разводить огонь. Они оба продрогли. В горах было гораздо холоднее, чем в долине. Злой ветер, гнавший поземку, пронизывал до костей.

Джонни ввел лошадей в дом и привязал их к стене подальше от очага. Эти выносливые животные были для них сейчас ценнее золота, и оставлять их на зимнем ветру было неразумным риском. Пока Элизабет, поворачиваясь к огню то одним, то другим боком, понемногу согревалась, ее муж распаковывал нехитрые пожитки.

— Мы здесь не задержимся надолго, — успокоил он озябшую супругу, раскладывая пищу на грубом столе. — Побудем тут день, от силы два. Ты бы лучше села на стул, — добавил Джонни и вытащил из-под стола трехногую табуретку.

— Далеко ли отсюда до бухты Маргарт? — осведомилась Элизабет, поблагодарив мужа улыбкой за заботу.

— Миль двадцать [22] , — слегка приврал он, сократив расстояние, чтобы не лишать ее оптимизма.

— Не лучше ли нам ехать ночью?

Он неуверенно кивнул и опустился рядом с нею на корточки, протянув руки к огню.

— С одной стороны, меньше риска, — задумчиво произнес Джонни, завороженно уставившись в пляшущее пламя. — С другой стороны, если мы наткнемся на солдат, им наверняка покажутся подозрительными люди, путешествующие в столь поздний час.

— Уж за пять часов двадцать миль мы как-нибудь осилим, даже черепашьим шагом.

На деле миль было не двадцать, а скорее двадцать пять. К тому же Джонни знал, каким тяжелым испытанием для них станут те первые мили, которые им придется преодолеть в горах.

— Возможно, — нехотя согласился глава беглого семейства. И тут же резко встал, не в силах сдержать терзавшего его раздражения. Проведший почти всю сознательную жизнь в бесшабашном удальстве, этот человек сейчас едва не сходил с ума от того, что беременность Элизабет требовала от него быть предельно осторожным. — Пойду поищу дров на ночь, — внезапно решил Джонни. — Если проголодаешься, пока меня нет, возьми мясной пирог. Вон там, на столе, — добавил он, подтаскивая стол ближе к очагу.