Да, уехав из Хоувика, она поступила совершенно правильно. Дикий и необузданный Джонни Кэрр до основания разрушил бы ее спокойный домашний мир, к которому она уже успела привыкнуть.

Зная каждую пядь Приграничья как свои пять пальцев, Джонни и Монро, игнорируя дороги, гнали своих коней крупной рысью прямо по пересеченной местности. Они не сомневались в том, что без труда догонят карету. Тем более что шотландские проселочные дороги можно было лишь с натяжкой назвать так. Они были лишь жалким подобием главных путей, ведущих к Эдинбургу, Глазго и Лондону. Карета могла продвигаться по ним не быстрее, чем пешеход на своих двоих.

Милях в пяти от границы, где дорога шла по неширокому полю, впервые распаханному предыдущим поколением здешних землевладельцев, до слуха всадников, сопровождавших карету Элизабет, донесся топот копыт. Машинально потянувшись за оружием, они остановили коней и прислушались. Дорога впереди была пустынной и выглядела мрачновато. От широкого деревенского приволья ее отделяли целые акры сосновых зарослей, возвышавшихся до самого неба. Если бы кто-то хотел устроить засаду, более подходящего места было не найти. Они настороженно подали кучеру знак остановить карету.

Почувствовав, что карета остановилась, Элизабет выглянула из окна, оглядела мирный пейзаж и крикнула кучеру:

— В чем дело?

— Сопровождающие, миледи, — откликнулась ее служанка, сидевшая рядом с последним. В это чудесное утро она сама решила пересесть на козлы, чтобы наслаждаться свежим воздухом и живописными пейзажами. — Они что-то услышали.

Еще раз оглядев окрестности, Элизабет не обнаружила ничего подозрительного — лишь деревья да пыльная лента дороги.

— А вы сами что-нибудь слышали?

— Пока нет, леди Грэм, — ответил кучер, — но Майкл что-то слышал, иначе он не поднял бы тревоги. Вы лучше оставайтесь в экипаже, пока мы не разберемся, что к чему.

Летнее утро выглядело слишком идиллическим для какой бы то ни было опасности. В хрустально-чистом воздухе раздавались птичьи трели, солнечный свет, пробиваясь сквозь густые ветви сосен, падал на дорогу широкими светлыми полосами, в которых хороводом кружились невесомые пылинки, а вдоль нее нескончаемым пестрым ковром рассыпались полевые цветы. В такой живописной обстановке даже сама мысль о каком-либо нападении казалась невероятной.

Однако в следующее мгновение звук скачущих галопом коней сделался еще более явственным. Телохранители заняли оборонительную позицию, превратившись в грозный щит, готовый отразить любую опасность.

А через несколько секунд в отдалении показались два всадника. Не было никаких сомнений в том, что она направляют своих коней к карете. Увидев, что ее охранники повернули свои мушкеты на приближающихся наездников, Элизабет еще дальше высунулась из окна, охваченная не столько испугом, сколько любопытством. Разбойники редко орудовали по утрам, да еще в такой пустынной местности, кроме того, они вряд ли стали бы так открыто приближаться к путникам.

Сузив глаза, чтобы лучше видеть, Элизабет вглядывалась в незнакомцев, однако те находились еще слишком далеко. На несколько секунд все замерли в молчании, и девственную тишину леса нарушал лишь тяжелый топот копыт. И в тот момент, когда начальник ее охраны приказал своим людям приготовиться к стрельбе, Элизабет различила длинные черные волосы, которые трепал ветер, узнала могучую фигуру всадника, что скакал первым, цвет его костюма и истерически закричала:

— Не стрелять!

Редмонд резко повернулся к своей госпоже.

— Это Равенсби, — задыхаясь, сказала она, ошеломленная драматическим появлением Джонни. — Не стреляйте в него!

— Поглядим, что ему нужно, — буркнул Редмонд и, обращаясь к своим людям, скомандовал: — Не спускать с него глаз!

— Он не опасен, Редмонд.

— Да, миледи, — откликнулся командир ее охраны, но оружия никто из его людей не опустил.

— Они могут пристрелить тебя даже раньше, чем ты подъедешь достаточно близко, прежде чем ты успеешь хоть что-нибудь сказать, — предостерег кузена Монро, когда они чуть осадили лошадей и те пошли легким галопом. Он не спускал глаз с направленного на них оружия.

— Нет риска — нет и удовольствия, — миролюбиво откликнулся Джонни, осаживая своего взмыленного коня и заставляя его перейти на рысь. — Ты только, пожалуйста, не делай никаких резких движений, — весело попросил он Монро, после чего дружелюбно улыбнулся и широко развел в стороны руки, показывая охранявшим Элизабет мужчинам, что невооружен.

— Остановитесь и сообщите, что вам нужно! — выкрикнул начальник охраны. Несмотря на то что Элизабет узнала подъехавших, он все еще был настороже.