Два дня спустя Джонни уже был в Остенде, а еще через шесть дней приплыл в Лейт. Он провел весьма беспокойный вечер в компании Рокси, а посреди ночи выбрался из ее постели и торопливо оделся, извиняясь и бормоча какие-то сбивчивые объяснения по поводу своего неожиданного ухода. В отвратительном настроении по пути в Равенсби-хаус он зашел в несколько таверн, но даже вино казалось ему таким же горьким, как вся его жизнь в последнее время. Оставив последний бокал нетронутым, Джонни отправился по ночным улицам к своей одинокой постели в Равенсби-хаусе.

Занятость и расстояние, отделявшие его на протяжении последних недель от Шотландии, немного притупили остроту переживаний, и образ Элизабет, который ранее постоянно всплывал в его мозгу, мешая сосредоточиться на чем-то ином, стал являться гораздо реже. Однако теперь, по возвращении домой, она снова стала казаться такой близкой и доступной, что он жаждал ее сильнее прежнего.

И тем не менее Джонни не собирался потакать своим прихотям. Волевой человек, он умел подавлять в себе импульсы и обуздывать эмоции.

В последнее время друзья и единомышленники Джонни в основном разъехались по своим поместьям, а эдинбургское общество казалось ему чересчур пресным, поэтому в Равенсби-хаусе воцарилась тишь и скука. Если бы Джонни решил остаться здесь, ему пришлось бы придумывать для Рокси какие-нибудь объяснения по поводу своего невесть откуда взявшегося целомудрия, а он к этому не был готов. Поэтому к утру, когда в ветвях яблонь стали просыпаться птицы, Джонни решил уехать в Голдихаус.

Впрочем, это место тоже хранило немало воспоминаний, связанных с Элизабет, поэтому, даже отправившись на юг, Джонни стремился максимально растянуть свое путешествие. Стремясь отдалить встречу с воспоминаниями, он заезжал в поместья своих многочисленных друзей, останавливался в придорожных кабачках, однако через пять дней дорога все же неизбежно привела его к воротам Голдихауса.

Это случилось в полдень тридцатого сентября.

Встречать его вышли несколько обитателей Голдихауса.

— Добро пожаловать домой, Джонни! — приветствовал его Данкейл Вилли. — Долго же ты пропадал.

— Парламентские и торговые дела задержали меня, — объяснил тот, уже чувствуя в воздухе незримое присутствие Элизабет. — А где остальные? — спросил он, передавая поводья юному груму и мечтая только об одном — поскорее избавиться от преследовавших его призраков прошлого.

— Большинство мужчин — в конюшнях, ведь новые жеребчики уже порядком подросли. Адам и Кинмонт поутру уехали в Келсо, а Монро, как обычно, торчит в новом крыле дома. Если хочешь, я позову Реда Рована.

— Позже, — отмахнулся Джонни. — Я неделю не вылезал из седла. Для начала мне нужно что-нибудь выпить. — Тут он заметил госпожу Рейд. Она стояла рядом с Вилли и во все глаза смотрела на прибывшего хозяина. Не понимая причины столь пристального внимания, Джонни вежливо, но нерешительно пробормотал: — Добрый день!

— Что ты здесь делаешь? — возмущенно спросила женщина, смерив его гневным взглядом.

— Приехал навестить собственный дом, — настороженно ответил Джонни.

— Тьфу! Ох уж эти мужчины…

Джонни тоже хотел возмутиться и потребовать объяснений подобному тону, но эта женщина практически в одиночку вырастила его после смерти матери — та умерла, когда мальчику было всего двенадцать. Поэтому он лишь тихо спросил:

— А в чем, собственно, дело?

— И ты еще имеешь наглость спрашивать?!

Джонни окинул взглядом шеренгу слуг, выстроившихся вдоль дорожки к дому, затем перевел взгляд на кипевшую от гнева госпожу Рейд и предложил:

— Не пройти ли нам в библиотеку?

— Ага, не хочешь выставлять свой позор на всеобщее обозрение? Так я и думала. Чего же еще ожидать от бесстыжего вроде тебя! — презрительно фыркнула пожилая женщина.

— Отошли слуг, — тихо велел он Вилли, а сам попытался взять госпожу Рейд под локоть, однако не тут-то было. Та с возмущением выдернула руку и удалилась, всем своим видом выражая благородное негодование. Ничего не понимая, Джонни обернулся к Вилли и, вопросительно приподняв бровь, осведомился:

— Ну, и что все это значит?

Светлокожий Вилли покраснел до корней своих морковного цвета волос и с перепугу даже перешел на «вы».

— Лучше спросите у нее, сэр, — пробормотал он.

— Похоже, тут все о чем-то знают за исключением одного только меня.

— Да, сэр, похоже, так оно и есть.

— Может, мне просто сесть на лошадь и вернуться туда, откуда я приехал, Вилли? — с невеселой насмешкой спросил Джонни.

— Не могу сказать. Решайте сами, сэр.

При всем своем желании Джонни не мог назвать этот ответ удовлетворительным.