— Жить захочешь — нарисуешь.

Конва стал проворно водить углем по бумаге, попутно отвечая на вопросы императора.

— Скажи мне, крыса корабельная, не было ли на жемчужинах каких-то отметин, не отличались ли они друг от друга по форме или по цвету?

— Нет, Ваше Величество, все шесть были одинаковы: идеально круглые, ровные, одного цвета.

— А как насчет размера?

— Все были одинаковыми. Крупнее, чем любая жемчужина, когда-либо виденная мной. Примерно вот такого размера.

Конва протянул Ублазу пергамент с шестью кружочками. Император одобрительно хмыкнул и сказал:

— Ну вот, а говорил, что не умеешь. Молодец, пират. А теперь скажи, какого цвета жемчужины.

— Ваше Всемогущество, они были светло-розовыми, неяркими. При дневном свете они казались более мягкими, кремовыми, а под лампой их цвет густел, становился похожим на оттенок только что распустившегося розового бутона.

— Надо же, какой поэт в тебе пропадает. Впрочем, на твоем месте я бы еще не так запел. Ну а теперь опиши мне, где они хранились.

— Это была шкатулка из большой глубоководной раковины. Обе ее створки были хорошо отполированы и отливали перламутром. Кто-то приделал к ним петли и защелку из твердого дерева. Изнутри раковина выложена мягким красным бархатом. Каждая жемчужина лежала в отдельной выемке. Насколько я помню, выглядело все это вот так.

Когда пират закончил рисовать, Ублаз взял пергамент, посмотрел на плод стараний Конвы и положил рисунок перед чайками, которые не мигая, абсолютно безучастно тоже осмотрели набросок.

Ублаз внимательно посмотрел в глаза самой крупной чайке и сконцентрировал все свои гипнотические способности на ней. Вскоре чайка действительно оказалась целиком и полностью под влиянием безумных глаз и зловещего голоса императора.

— Летите на восток, к берегам Страны Цветущих Мхов, — приказал император. — Найдите место, которое называют аббатство Рэдволл. Следите за всем, что там происходит, и разыщите мне эти жемчужины. Если вы найдете или шкатулку, или сами жемчужины, немедленно украдите их и принесите сюда, на Сампетру. Если вам не удастся найти сокровища, ждите поблизости от Рэдволла, когда приплывет мой верный генерал Ласк Фрилдор и его команда. Если они смогут раздобыть жемчужины, передайте генералу мой условный сигнал.

Ублаз снял с лапы браслет с большим драгоценным камнем и повесил его на шнурке на шею предводителя чаек.

— По этому браслету генерал узнает моих посланников. Вы заберете у него жемчужины и немедленно полетите сюда. А теперь — вперед! Летите за море, и пусть ваши крылья будут быстрее, чем самый быстрый ветер. А когда вы вернетесь с жемчужинами, я отблагодарю вас и всех чаек, живущих на Сампетре. Вперед!

Ответом императору были долгие гортанные крики полетевших на восток черноспинных чаек.

Глянув в бронзовое полированное зеркало, император пригладил мех у себя на груди и на шее, а затем, обернувшись, подмигнул дрожащему Конве:

— Сдается мне, ты видел и слышал слишком много, Конва. Слишком, слишком много. Ну-ка посмотри мне в глаза.

Пиратский капитан Старый Рубака первым услышал топот лап на пирсе и звон трезубцев. Он приоткрыл дверь каюты и выглянул наружу.

— Крысиная стража! — взвыл он. — Весь причал кишит крысами! Ребята, нас заперли на этом корабле!

Капитан Барранка схватил палаш и рванулся к дверям. На ходу он прокричал:

— Сейчас посмотрим, как им понравятся на вкус наши клинки! За мной, ребята!

Старый Рубака быстро захлопнул перед ним дверь.

— Не вздумай лапу высунуть за порог, иначе нас тут всех перережут! Их слишком много, но пока мы на борту, надеюсь, они сюда не сунутся.

Капитан-хорек Каменная Лапа посмотрел в иллюминатор, вернулся к столу и наполнил свой кубок

— Да, ребята, ну и время мы выбрали для восстания. Мы здесь заперты крысиной стражей, а все наши экипажи на берегу. Положение — хуже не придумаешь. Остается ждать гениальных предложений. Готов начать регистрацию.

Старый Рубака продолжал вести наблюдение.

— Пока крысы стоят и не двигаются, — сообщил он. — На трап не заходят, близко к борту не суются. А вот и Сагитар! Довольная, наверное, думает, что перехитрила нас. А это еще кто? Глазам своим не верю! По-моему, сам Безумный Глаз пожаловал сюда в окружении целой когорты своих надзирателей.

Барранка, все еще державший палаш наготове, почесал затылок:

— Предлагало выслушать, что собирается нам сказать император. Если честно, мериться с ним взглядами не стоит.