Ролло снял очки и тяжело вздохнул:

— По мне, так полная белиберда. Ничего не понимаю. Как там у нас дела с одуванчиковым вином? Осталось еще? Краклин, плесни-ка мне пару глотков.

Наливая вино, белочка высказала предположение:

— Может быть, мертвец, о котором пишет Фермальда, Седоглуп? Помните, что написано в двух первых строчках? Как думаешь, Пижма?

Еще раз пробежав глазами текст, ежиха покачала головой:

— Нет, вряд ли. Останки Седоглупа находятся в скалах, а в стихотворении четко сказано — в стенах аббатства.

Мышка Пинким кивнула:

— Согласна. То, что мы ищем, находится в стенах аббатства. И что-то подсказывает мне, что речь идет не о главном здании, а о территории вокруг него.

Краклин почесала затылок и согласилась:

— Все правильно. Когда речь идет о чем-то, что находится не в главном здании, мы говорим «в стенах аббатства», а не «в аббатстве».

Уже уставший было и отвлекшийся Ролло заинтересовался рассуждениями своих молодых собеседниц.

— Понятно, — кивнул он. — Значит, остается что: огород, двор, лужайка… Теперь давайте вспомним, кто у нас там похоронен. Что-то мне в голову ничего не приходит.

Фарло Стамп, который все это время занимался восстановлением порядка на стеллаже с винными бочонками, оторвался от работы, вытер лапы углом передника, прокашлялся и сказал:

— Прошу прощения, что влезаю в ваш разговор. Я, может, и не все понимаю, но, по-моему, вы ищете неправильно. Вы ищете кого-то, кто там лежит, но в стихах четко сказано, что это не он или она и вообще не кто-то, а скорее что-то. Я, конечно, могу ошибаться, но вот подумал: может быть, вам будет полезно мое мнение.

Пижма искренне пожала лапу Фарло:

— Здорово придумано, господин Фарло. Большое вам спасибо. Я так понимаю, иногда такого напридумаем, что сами запутываемся, а нормального здравого смысла нам не хватает. Давайте пройдемся по аббатству, пока не стемнело, и посмотрим вокруг хорошенько.

Не успели друзья выйти на лужайку, как на них налетела матушка Аума и, запыхавшись, спросила:

— Вам Мартин и Командор только что не попадались? Они не в погребе?

По взволнованному лицу барсучихи Пижма поняла, что что-то случилось.

— Нет, матушка Аума, мы их не видели. А что стряслось?

Аума подтолкнула их ко входу в дом и сказала:

— Быстро помогите мне разыскать Мартина и Командора. По дороге я вам все расскажу.

Над Страной Цветущих Мхов взошла бледная, как разбавленное молоко, луна. Ее свет освещал дорогу маленькой компании. На опасную прогулку по ночному лесу вышел Мартин-воин, Командор выдр, Хват — горный заяц и Сноп — амбарная сова. Мартин повязал оружейную перевязь так, чтобы рукоять древнего меча его легендарных предков торчала у него над плечом из-за спины. Командор вооружился пращой с набором подходящих камней и легким копьем. Хват разыскал в арсенале аббатства настоящий заячий лук с колчаном стрел. У Снопа же при себе были его острейшие когти и грозный клюв — подходящее вооружение для любой совы. Посвятив только Ауму в свои планы, четверо друзей вышли за ворота аббатства, поклявшись друг другу, что вернутся они только вместе с аббатом Дьюрралом и полевкой Фиалкой. Командор и Мартин были опытными следопытами: сломанная веточка, чуть заметный отпечаток на мягком мху — этого было достаточно, чтобы убедиться в правильно выбранном пути.

Уже далеко за полночь они заметили отсветы костра между деревьями. Мартин, Хват и Командор подождали, пока Сноп слетает на разведку. Вернувшись, совенок, как обычно, проморгался, почистил перья на грудке и доложил:

— Все точно. Это они, пираты и кошмарные ящерицы. Кто спит, кто греется у костра, а кто ест несчастных поджаренных птичек. Но, как и говорила большая ящерица, ни настоятеля, ни Фиалки нигде не видно. Похоже, они действительно где-то на корабле в море.

Мартин обнажил меч:

— Командор, возьмешь на себя левый фланг. Хват и Сноп, вы зайдете справа. Я пойду прямо по центру. Атакуем по моему сигналу. Только не забудьте — ласку мы обменяем на Дьюррала и Фиалку. Ну, все по местам, и да сопутствует нам удача.

Единственный пират-часовой был выставлен на левом фланге лагеря. Эта сторона была ближе всего к лесной опушке, и Ласк Фрилдор именно отсюда ожидал нападения. Что-то в полных гнева глазах рэдволльского воина предупредило генерала о том, что Мартин — не тот зверь, который будет сидеть за стенами крепости и вести переговоры, в то время как те, кто находился под его защитой, взяты в заложники.