— Это жемчужина! — завопил бельчонок.

И действительно, выскочив из ладошки Арвина, на пол упала и звонко подпрыгнула большая розовая жемчужина. Когда красивый шарик подкатился к Ауме, барсучиха подняла его и протянула Пижме, не забыв заметить:

— Я полагаю, что Сноп заслуживает пары слов благодарности за его помощь.

Пижма смущенно пожала когтистую лапу совы.

— Извини, дружище, — сказала она. — Я была не права, когда посмеялась над тобой.

Снова поморгав глазами, Сноп сказал:

— Ну ладно. Отрежь мне кусочек вот того фруктового пирога и считай, что прощение получено.

Краклин схватила со стола половину остававшегося на тарелке пирога и немедленно передала его Снопу.

— Ты такой молодец, — сказала она. — Ты не только этот пирог заслужил, но еще с десяток других. И столько же я с удовольствием испекла бы для твоей мудрой старой матушки.

Пока шел этот разговор, Арвин шаг за шагом выскользнул из толпы наблюдавших и направился к лестнице. Тут Пижма заметила его и взволнованно закричала:

— Последнее послание Фермальды! Арвин, немедленно верни то, что ты взял из-за гобелена!

Бельчонок в ответ рассмеялся и передразнил походку ежихи.

— Пижма-фижма, хи-хи-хи! — верещал он. — Я нашел, а значит, бумажка моя! — С этими словами он взлетел по лестнице, сжимая в лапе вытащенный из-за гобелена кусочек пергамента.

Ролло всплеснул лапами:

— Да поймайте же его, пока он не попортил послание! Давайте скорее, как там у вас принято: кто последним поймает Арвина, тот… ну, как бы его назвать… тот криволапый толстопузый жук!

Впрочем, и Пижма, и Краклин, не дослушав правила игры, со всех лап бросились в погоню за бельчонком.

Арвин спрятался в спальне на подоконнике, встав за занавеской. Он услышал, как, скрипнув, открылась дверь и в спальню вошла Пижма, чей на редкость сладенький голосок пропел:

— Арви-ин! Ты здесь?

Шевельнувшаяся занавеска и хихиканье выдали Арвина прежде, чем тот произнес:

— Ха-ха-ха! Никакого Арвина здесь не-ет!

Пижма отдернула занавеску и с самым суровым выражением лица потребовала:

— Верни мне пергамент немедленно!

— Ни за что! — отчеканил Арвин. — Он мой. Я нашел. Краклин бросилась на него, но Арвин со свойственной ему ловкостью чуть было не вырвался на свободу. Однако совместными усилиями ежиха и белочка сумели наконец загнать его в угол. Понимая, что поражение неизбежно, Арвин вдруг смял пергамент и запихнул его себе в рот. Пижма, не на шутку рассердившись, схватила расшалившегося малыша обеими лапами и потрясла его:

— Открой рот сейчас же! Нам очень нужен этот пергамент. Отдай его нам!

Арвин мрачно и сурово покачал головой. На помощь Пижме пришла Краклин.

— Ну все, — строго сказала она. — Ты сам напросился. Теперь берегись.

Поймав болтавшиеся в воздухе лапы Арвина, белочка стала безжалостно щекотать его пятки.

— Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй! Переста-ань! — Арвин терпеть не мог щекотки и орал изо всех сил.

Наконец обслюнявленный комок пергамента оказался в лапах Пижмы.

— Есть! — довольно воскликнула она.

Тем же вечером трое искателей жемчужин сидели в Большом Зале, где для них был накрыт отдельный поздний ужин. Перед ними на столе стояла шкатулка, сделанная из морской раковины, в пяти из шести углублений которой уже лежали на своих местах розовые жемчужины. Незанятой оставалась лишь одна, последняя лунка. Ролло дожевал кусок запеканки, вытер усы салфеткой и лишь затем стал разворачивать помятый пергамент.

— Ну что ж, посмотрим-посмотрим, — бормотал летописец. — Надеюсь, этот маленький негодник не слишком зажевал ценный документ.

Пижма первой склонилась над расправленным клочком пергамента.

— Нет, к счастью, сама записка не пострадала. Не зря мы подсушили ее над плитой, но в любом случае обращаться с ней теперь придется очень осторожно.

Друзья медленно, вдумчиво прочитали ключ, оставленный Фермальдой для поисков последней из шести жемчужин:

До вечной розы на восток Полдюжины хлыстов пути. На ягоду нажми, дружок, — И ты на полпути.

Ролло отодвинул от себя тарелку с остатками еды и, устало положив голову на стол, с отчаянием в голосе произнес:

— Ну вот, а мы-то жаловались, что предыдущие пять загадок были трудными.

У Краклин тоже был разочарованный вид.

— Да уж, — вздохнула она, — я думаю, что и Пинким едва ли выудила бы из этих строчек хоть какой-то смысл, а уж она в этом деле понимала гораздо больше, чем я.