Шрифт:
Они достали из своих мешков лепешки, сыр и яблоки.
Пиккль набросился на еду со своим обычным аппетитом:
— Вот это я понимаю, друзья! А ты что скажешь, старушка?
Мара ответила приглушенным голосом, так как ела яблоко:
— Ты прав, Пиккль. Но кое-что заставило меня задуматься. Все эти запреты входить к нам в гору. Может, Урт и в самом деле что-то там прячет. Наверняка сокровища.
Они не заметили многозначительного взгляда, которым обменялись Клитч и Гоффа.
7
Приглушенный звон колокола Джозефа возвестил о наступлении сумерек. Аббатиса Долина как раз собиралась постучать в дверь сторожки, когда та открылась сама собой. В дверях, приложив палец к губам, стояла Вера Иголка.
— Тише, маленький Думбл сегодня спит здесь. Я только что его уложила. Пойдем прогуляемся по саду. Там мы сможем побеседовать без помех.
Аббатиса потянула носом посвежевший воздух, потом взглянула на небо:
— Завтра на День Названия погода должна быть отличная. Как идут приготовления?
— Все идет своим чередом. Не могу не похвалить Самкима и Арулу, они сегодня были прямо-таки славными ребятками. Так помогали брату Ревунчику, что можно подумать, родились на кухне.
— Приятно слышать о них добрые слова.
— А какого ты мнения об этих двух ласках?
— Ты имеешь в виду Битоглаза и Туру? Я бы не стала беспокоиться о них, матушка Долина.
Аббатиса повела свою приятельницу по тропинке, бегущей вокруг пруда.
— Надеюсь, ты права, Вера.
На первом этаже общей спальни горел свет. Брат Остролист, сестра Настурция и выдра Труган сидели на краю одной из кроватей. Вокруг них, прямо на полу, завернувшись в одеяла, расселась молодежь аббатства. Самким и Арула привели с собой двух ласок.
Арула шикнула на них:
— Тише, сейчас будем слушать интересные истории. Брат Остролист наклонился вперед, вглядываясь в мордочки своих слушателей, и перешел на тихий шепот:
— Кто-о-о хо-о-очет слушать исто-о-ории? Молодые захихикали и стали взволнованно подталкивать друг друга локтями:
— Мы-ы-ы хотим слушать исто-о-ории! Смотритель изолятора повел рассказ:
— Когда в ночи гаснут лучиИ ветер песню заводит,Когда все спят, в густой снегопад,По Рэдволлу призрак бродит…Один из кротят жалобно пискнул и, задрожав, спрятался под одеяло:
— Бррр, я ужасно боюсь призраков. Толстенький выдренок присоединился к нему:
— Я тоже боюсь. Давай возьмемся за лапки. Тогда нас никто не схватит.
Когда снова воцарилось молчание, Остролист продолжил:
— В рубище грубом, цыкая зубом,Бродит, охоту верша.Дверь приоткроет, голодно воет:«Съем я сейчас малыша!»Мышата запищали и нырнули под кровать. Зубы Туры вдруг нервно застучали о край стакана, когда он попытался выпить немного напитка.
— Я т-т-так рад, что уже не молоденький и совсем не вкусный.
Битоглаз громко треснул его по голове и рявкнул:
— Замолчи и не мешай слушать!
Рассказчик продолжал свою кошмарную историю:
— И вот как-то ночью холодной,Под бури грохот и гул,Явился призрак голодныйИ в спальню сюда заглянул.Но встал тут мышонок и крикнул ему,Тоже бледный, как призрак могил:«Зачем тут бродишь и воешь во тьму?Зачем ты меня разбудил?» -«Я съем тебя!» — призрак напал на него.Мышонок откликнулся: «Дудки!Я — Мартин, Хранитель аббатства сего.Оставь неуместные шутки!Я — Мартин Воитель, проваливай прочь!Имею я силу и честь!Проваливай лучше в безлунную ночь —И нечего маленьких есть!»Из-под кровати послышалось радостное повизгивание:
— Ура! Это старина Мартин! И что он сделал, брат? Остролист поднялся, вынул из рукава длинный черпак и взял его так, будто это был меч.
— И поднял Мартин ржавый меч,Пошел на супостата,Чтоб на куски его рассечь,Как свеклу для салата.Отсек он уши, срезал нос,И глаз врагу подбил,И голову поганцу снес —В капусту изрубил.А затем и говорит призраку:
— Не знаю я, что ты за зверь, -И не желаю знать.Поди-ка сшей себя теперь,А я намерен спать!Аплодисменты и радостный смех заглушили конец истории о призраке в Рэдволле. И уже все настроились слушать следующую историю, когда Труган шаловливо провела корочкой хлеба по колену Битоглаза и завыла:
— У-у-у, посмотри-ка сюда, это хвост призрака.
У-у-у-а-а-а!
Насмерть перепуганный, тот перекатился через Туру и вскочил. Прошло некоторое время, до того как смех утих и порядок был восстановлен. Битоглаз все еще скреб пол лапами и продолжал нервно смеяться: