Он почти бежал по лестнице и чуть не сбил с ног Танзи, которая вывернулась из-за угла с огромной картонкой в руках.

– Милорд, – обратилась она к Себастьяну в полной ажитации с горящими от восторга глазами. – Милорд, вы только посмотрите! Все это доставили от модистки. Вот обрадуется мисс Девон, правда?

Обрадуется ли она? После сцены у себя в спальне Себастьян хотел бы в этом удостовериться.

– Если вы не против, Танзи, я не прочь сам вручить ей это.

– Как прикажете, милорд, – ответила горничная, сделав реверанс.

Подождав, пока девушка уйдет, Себастьян постучался в дверь спальни Девон.

– Кто там?

Себастьян нахмурился: голос у Девон был сдавленный. Неужели она плачет?

Он не ответил. Не посмел. Зато посмел войти в комнату.

При его появлении глаза у Девон так и вспыхнули. Банни со своего места в ногах кровати тотчас зарычала. Себастьян поставил картонку возле двери. Подхватил собачонку на руки, вынес в прихожую и, без особых церемоний усадив ее на пол, захлопнул дверь перед мохнатой мордой недовольной таким обращением псины. Повернулся к Девон.

– Вы еще долго намерены меня мучить? – выкрикнула она.

– Кажется, что так.

Девон, сидя на постели, молча наблюдала за тем, как он пересекает комнату, а когда он подошел к ней вплотную, отвернулась.

Себастьяна это ничуть не обескуражило. Он взял ее за руки и поднял с постели. Она попыталась вырвать свои руки из его крепко сжатых ладоней, но это ей не удалось.

– Девон, – заговорил он очень тихо, – посмотрите на меня.

– Нет! – выпалила она с яростью. – Ни за что! Он взял ее за подбородок:

– Девон, пожалуйста. Ну прошу вас!

Длинные ресницы дрогнули, потом поднялись. Себастьян увидел прямо перед собой огромные влажные глаза, и у него перехватило дыхание. Она не плакала, но находилась в опасной близости к нему.

– Девон, – в третий раз повторил он ее имя, глядя на нее в упор, – я отвратительно вел себя сегодня. От всего сердца прошу вас простить меня за то, что я вам наговорил. Мне не следовало так грубо осуждать Бриджет. – Он помолчал. – И вас, Девон. Скверно с моей стороны было осуждать вас, особенно теперь, когда я узнал вас лучше.

С губ Девон сорвался невнятный звук. Она быстрым движением прильнула к Себастьяну, обхватила его обеими руками. Он крепко обнял ее.

– О, Себастьян, я тоже прошу прощения. Я не должна была тайно пробираться в вашу комнату. И так мерзко с моей стороны, что я вас ударила. Вам было больно?

– Нужна куда более сильная рука, чем у такого крошечного создания, как вы, чтобы причинить мне боль, – слегка улыбнувшись, солгал он.

Девон запрокинула голову, чтобы взглянуть на него. Золотые волосы, еще час назад убранные в красивую прическу, в беспорядке рассыпались по плечам. Обрадованная его словами, Девон тоже улыбнулась.

И через какую-то долю секунды, право, не больше, губы его оказались возле ее губ. В устремленных на него глазах появилось удивление, но Девон не отпрянула, как он предполагал. Господи, до чего же она тоненькая и хрупкая по сравнению с ним! Запах ее волос кружил ему голову. Себастьян тесно прижимал ее к себе, опасаясь при этом, что причинит ей боль.

То был лишь намек на поцелуй, малая частица того, чего жаждал Себастьян, но он интуитивно чувствовал, что поддаться возбуждению, бушующему у него в крови, значит уложить Девон на постель, сорвать с нее одежду – и овладеть этой желанной для него маленькой женщиной.

Отрезвление наступило мгновенно. Себастьян отстранился от Девон и даже отступил на шаг.

– Простите меня, – сказал он.

Девон смутилась, чуть повела головой и прошептала:

– Все хорошо…

– Нет, – ответил он уже совсем спокойно, – не хорошо. Джентльмен не должен позволять себе такое. По крайней мере я не должен.

– Тогда почему же вы позволили?

Настал его черед отвернуться. Он так и сделал, проговорив:

– Я не знаю.

Сейчас он не смог бы посмотреть ей в глаза, кажется, даже ради спасения собственной жизни. Себастьян никогда не считал себя трусом, но в эту минуту, чудовищно нелепую и неприятную, он им был. Но она прошла, эта минута, как проходит все на свете, и Себастьян кивнул в сторону перевязанной лентами картонки, которую оставил у двери.

– Что у вас там? – спросила она.

Себастьян принес картонку и поставил на постель.

– Танзи сказала, что это привезли сегодня. Для вас. Так вперед, откройте же ее сами!

Осторожно, почти робко Девон развязала белую шелковую ленту и сняла с картонки крышку. Озабоченно сдвинув брови, наклонилась и потрогала легкие волны гонкой ткани.

– Это первое из ваших платьев от модистки, – счел нужным пояснить Себастьян. – Весьма своевременно прибыло.

Девон покраснела и прижала зубками нижнюю губу, однако глаза ее засияли радостным оживлением, когда она достала из картонки платье из белого и голубого узорчатого муслина.