Элинор с машинальной ловкостью продолжала одевать его. Опустившись на колени, она принялась натягивать на него штаны. Рука Иэна потянулась к ее распущенным волосам, таким же черным, как и его волосы, но густым и прямым, словно лошадиный хвост, и таким длинным, что они касались пола, когда она стояла на коленях.

Прежде он видел ее волосы лишь дважды: когда впервые познакомился с ней и она еще носила старомодный головной убор из вуали под венком, он сумел разглядеть под вуалью волосы, заплетенные в косы. А другой раз, когда у нее случился выкидыш. Саймон привел его в их спальню, чтобы Иэн поговорил с ней и утешил. Тогда ее волосы были так же распущены, как и сейчас.

Иэн вовремя отдернул руку. Усилие, которое он сделал над собой, имело успех. Голос его звучал ровным тоном.

— А что делать дальше, посмотрим. — Он помолчал немного и с какой-то нерешительностью продолжал: — Свадьба — хороший повод встретиться с людьми, не вызывая подозрений.

— Превосходная мысль, — охотно поддержала его Элинор.

В ее голосе не слышалось и намека на разочарование. Она понимала, что брак для Иэна — лишь удобная возможность устроить свои политические и личные дела. И было совершенно естественно, что он рассуждает о свадьбе с практической точки зрения. Она не могла понять только, почему сама относится к этому иначе. Ведь в ее любви к Сай-мону перемен не произошло. И все же, когда она думала о будущей семейной жизни с Иэном, ее дыхание чуть учащалось, губы чуть улыбались, а по телу разливалось тепло. Придется быть очень осторожной, чтобы он не почувствовал этого: было бы нечестно выказывать какой-то интерес и влечение, на которое он не мог бы ответить.

— Встань. — Элинор застегнула ему штаны, снова опустившись на колени, и подтолкнула его правую ногу. Он приподнял ее так, чтобы она могла просунуть под штанину подвязку. — Приподними штанину.

Иэн ухватился за ткань на ноге и подтянул ее вверх, обнажив голень, пока Элинор ловкими движениями обернула его ногу подвязкой и завязала ее под коленом. Та же процедура повторилась и с левой ногой. Затем Элинор подняла голову и совершенно естественным движением протянула руки, чтобы Иэн помог ей подняться. Она могла только молиться, что царивший в комнате полумрак скроет горячую краску, выступившую на ее щеках. Потом она опустила глаза и спросила:

— Когда же состоится наша свадьба? Он вдруг крепче сжал ее руки.

— Скоро.

Иэн ответил с таким пылом, что Элинор удивленно уставилась на него. Он был, однако, сам изумлен не меньше ее. К тому времени, когда ее глаза нашли его лицо, он уже смотрел в сторону, крепко сжав рот.

— Это должно быть сделано очень скоро, — продолжал он, отпустив ее руки. — Я знаю, что король намерен провести Рождество в Англии, так что вполне реально предположить, что он вернется за неделю или две до праздника. Следовательно…

— В начале декабря или, для пущей уверенности, в конце ноября. — Элинор приложила руку к щеке. — И на скольких гостей я должна рассчитывать?

— С моей стороны будет около двадцати знатных лордов. У пятерых, по крайней мере, будет большая свита.

— Ты пригласишь Ллевелина?

— Да. Я, конечно, не уверен, что он приедет, но надеюсь. Надежда есть потому, что у него будет, кроме всего прочего, возможность повидаться со своим сыном Оуэном, который находится при мне, и, если Джон к тому времени еще не вернется в страну, это будет достаточно безопасно.

— Достаточно безопасно? Разве Ллевелин не женат на дочери Джона? И это, по-моему, случилось не так давно. Этот Оуэн…

Иэн засмеялся:

— Мои оруженосцы, как на подбор, внебрачные дети, но все они хорошие ребята. Оуэн — старший родной сын Ллевелина. А Джеффри — сын Вильяма Солсбери. — Он кивнул, заметив довольное выражение ее лица, но тут же вернулся к тому, что его беспокоило: — Если Ллевелин не приедет, мне самому придется съездить в Уэльс. Боюсь, что его ждут неприятности, я должен поговорить с ним об этом. Ты ведь сама понимаешь, что, если король перестанет метаться между французскими землями и нашими островами, его сила здесь значительно возрастет. К тому же бароны, которые не захотели отправиться с ним во Францию, охотно встанут под его штандарт, чтобы подчинить Уэльс, Шотландию или Ирландию.

Элинор слушала его вполуха. Голова ее в основном была занята сложением и умножением, а глаза расширялись все больше.

— Ох, Иэн, вместе с теми, кого я должна пригласить, получится не менее сорока лордов с супругами и примерно… примерно тысяча слуг.

— Да. — Иэн прикинул в уме ее расчеты. — Похоже, что так. Правда, некоторых мы, безусловно, посчитали дважды. Так что будет немного меньше.

— Это будет стоить годового дохода Роузлинда.

— Наверняка, — согласился Иэн. — Это не может иметь значения. Ты провела слишком много времени, не выезжая из дома.

— Но…

Он чуть отвернулся.

— Тебе не нужно оправдываться передо мной. Я знаю, с чем это было связано. И тем не менее пришла пора закончить твое вынужденное заточение. Ты должна проехаться по своим владениям и, естественно, побыть недолго в каждом замке и привести там все в порядок.

Более привыкшая к укорам, что она слишком пристально присматривает за делами своих вассалов и кастелянов, Элинор на некоторое время притихла.

— Ладно, мы и так слишком много времени потратили на это, — продолжал Иэн, и глаза его блеснули огнем в занимающемся утреннем свете. — Когда дети отправятся спать после ужина, мы сможем составить список тех, кого нужно пригласить. — Это замечание навело его на следующую мысль. Он улыбнулся: — Кстати, я проголодался.