—Ну?

Резкий вопрос привел его в себя. Он вытащил из-за пазухи бумажный свиток и кошелек и протянул их Элинор.

— Его одежду и оружие я оставил в своей хижине под охраной одного из воинов. Я побоялся нести это сюда, где так много людей.

— Правильно.

На послании стояла королевская печать. Элинор затаила дыхание. В этой части ее плана все прошло великолепно. Она вытащила из кошелька монеты и вложила их в ладонь егеря.

— Это тот человек, которого я ждала. Больше никаких гонцов не останавливайте. Он надежно охраняется? Узнает ли он кого-нибудь из вас потом?

— Он связан, как цыпленок для жаркого. И глаза у него завязаны. Может быть, он узнал бы голос Джона Марша, но я так не думаю. Джон прыгнул на него с дерева, тот был оглушен, и мы сразу же завязали ему глаза.

— Он говорит что-нибудь?

— Только снова и снова повторяет, что он гонец короля, и угрожает всеми возможными карами, если мы не отпустим его подобру-поздорову.

— Превосходно. Теперь слушай. Один из вас должен сказать ему, как можно сильнее изменив свой голос, что вы действительно получили подтверждение, что он гонец короля. И поэтому вместо того, чтобы отпустить его, вы попытаетесь получить за него выкуп от хозяйки Роузлинда. Если она заплатит, скажите ему, он будет освобожден. Если нет — он умрет. Он будет уговаривать вас передать мне то послание, которое вы отобрали. Тогда тот, кто станет разговаривать с ним, должен будет рассмеяться и сказать, что леди не заплатит никакого выкупа, если и так получит письмо от короля. Понимаешь? Но пусть этот человек сорвет печать и отдаст письмо леснику, чтобы он принес его мне.

— Да, госпожа.

— Слушай дальше. Через пять дней я выхожу замуж. На шестой день — то есть столько, сколько пальцев на руке и еще один — вы скажете гонцу, что выкуп получили. Ну, если он спросит, скажите, что вам заплатили две марки. Вы отнесете его, связанного, куда-нибудь на край леса. Там вернете ему этот свиток, развяжете руки, но не ноги и оставите какую-нибудь жалкую, полумертвую клячу — попросите для этой цели у Бьорна одну из лошадей бандитов. Только ни в коем случае не показывайтесь перед ним в вашей охотничьей одежде. Если потребуется, пусть человек, который будет освобождать его, наденет на лицо маску и…

Элинор рассмеялась.

— И пусть будет одет в одежду этого гонца. После этого вещи должны быть уничтожены, и то же касается сбруи его лошади, если она маркирована значком короля или какими-то другими необычными символами. Пусть один из твоих людей спрячет его лошадь. Я потом пошлю кого-нибудь, кто не известен как мой человек, избавиться от нее. Ты должен сделать все очень аккуратно, егерь. Очень, понимаешь? Эти монеты — твои. Когда лошадь будет продана, я отдам тебе ее стоимость, чтобы ты раздал своим людям. И добавлю еще два шиллинга за одежду, которую вы должны уничтожить. Если оружие никак не помечено, его можно отнести на оружейный склад. Если оно узнаваемо, то его следует отнести к кузнецу для основательной перековки.

Элинор остановилась и еще раз обдумала сложившуюся ситуацию. В глубине мозга она обнаружила, что ее больше беспокоит, где Бьорн и нашел ли он Иэна…

— Я не упустила чего-нибудь? — спросила она егеря, слишком хорошо понимая раздвоенность своего внимания, чтобы доверять себе.

— Нет, госпожа, наша задача ясна.

— Ты знаешь в лицо молодого рыцаря, который приехал с Бьорном и который учил мастера Адама?

— Да, госпожа.

— Найди его и скажи ему тихонько, чтобы никто не слышал, чтобы он пришел сюда, ко мне.

Это была прекрасная возможность убить нескольких зайцев, подумала Элинор, глядя на огонь. Какой хорошей и послушной подданной она продемонстрирует себя, заплатив выкуп в две марки за гонца короля. А теперь, вдобавок к этому, у нее появился шанс проверить сэра Ги, поставив его перед огромным искушением. При этой ее мысли молодой человек уже показался в двери.

— Войдите, — сказала Элинор. — Вы сдержали свое слово, сэр Ги, и выполняли хорошо и охотно всю работу, какую я возлагала на вас. Теперь, однако, становится все опаснее держать вас здесь среди моих гостей, и у меня есть для вас другое дело. У меня есть лошадь, которую нужно продать подальше отсюда и тайно — точнее, сама продажа не обязательно должна храниться в секрете, но то, что я имею какое-то отношение к ней, не должно разглашаться. Вы можете взять какие-нибудь доспехи похуже, меч, копье, щит и рыжего жеребца. Я дам вам также немного денег. Меня не интересует, куда вы пойдете и какую историю придумаете, лишь бы это было приличное расстояние и вы вернулись сюда на десятый день. Где найти ту лошадь, вам расскажет егерь. Все понятно?

— Да, миледи.

Интересно было, что он даже не спросил, почему она хотела избавиться от этой лошади — глупее он или умнее, чем она думала? Если она ошиблась в нем, то обеднеет всего лишь на две лошади — такую цену можно заплатить за слишком большую веру в простодушное лицо. Если она была права, однако, если он не спросил только потому, что его верность была достаточно велика, чтобы выполнять по ее приказу все, правое и неправое, то она приобрела действительно ценного слугу. Если сэр Ги не сбежит, имея оружие, доспехи, деньги и двух достаточно ценных лошадей, он будет поистине человеком чести.

Вздохнув, Элинор поднялась. Пора было идти и продолжать обмен любезностями с леди Элой. Как это ни ужасно, это было все-таки лучше, чем сидеть и гадать, не канул ли и Бьорн в ту таинственную тишину, которая поглотила Иэна.

Элинор несколько часов ворочалась в постели без сна. Бьорн ей сказал, да и она сама знала, что скакать ночью — это не то, что при дневном свете. Тем не менее хоть какое-то известие должно было бы прийти, хотя бы о том, что никаких следов Иэна и его людей не обнаружено. Элинор твердила себе, что она дура. Новости не придут раньше, если она не будет спать. Она решительно закрыла глаза. Спустя мгновение какой-то звук заставил ее вскочить. Ничего, обругала себя Элинор, ничего же не было! Кровать скрипнула, вот и все. Она в отчаянии зажала уши ладонями и легла снова.