Ариадна успокоила их. Она станет присматривать, чтобы они делали свою работу, и защищать их от сумасбродных требований Диониса и его гостей. Отныне вести дом станет она — и присматривать за тем, куда деваются приношения Дионису тоже, ибо, зная его, подозревала, что немалую часть их Силен и Вакх оставляют себе.

В обед к ним пришел Силен и, разбрызгивая радость, погрузился в обсуждение всевозможных походов в лавки и на рынки — кстати, и на рынок рабов тоже. Сперва им нужно найти приличного повара, а после позаботиться о куче разных вещей, до которых у Диониса никогда не доходили руки. Вакх не появился, но после, столкнувшись с Ариадной в лесной гостиной, извинился и, избегая ее взгляда, объяснил, что есть места, где он должен бывать — как подобие Диониса.

Ариадна не позволяла себе смеяться, пока разговаривала с ним. Итак, Дионис швырнул ему кость, и голодный пес ухватил ее. Ариадна подозревала, что с виноградников, которые «благословляет» Вакх, получают такое вино, что улучшить его не под силу даже Дионису.

И все же в ту ночь, после того как они долго и радостно занимались любовью в ее прекрасной новой постели, Дионис спросил:

— Ты несчастна. Я сделал что-то не так?

— Ничего, любовь моя. — Она крепко поцеловала его. — Я счастлива. Просто подумала — кто теперь будет танцевать в Кноссе для Матери? Время подходит, и...

— Ты и будешь танцевать, — сказал он. — Ты думаешь, я хочу, чтобы Ее гнев пал на нас? Я стану относить тебя в Кносс столько, сколько нужно, чтобы подготовить танцоров, и ты можешь забрать сюда черный образ. Я построю Ей золотую молельню там, где играют фавны. Или останусь с тобой в Кноссе. Покуда мы вместе — мне все равно. Я не хочу снова расставаться с моей Ариадной.

Она потянулась к нему и поцеловала.

— Мы всегда будем вместе, — проговорила она, и, помолчав добавила уверенно и твердо: — Я — истинные Уста, и Вещаю, ибо Вижу то, что таит твое сердце — и мое.