— Одрис, ты — клад, каких поискать! — воскликнул он, вновь заключая ее в объятия и прижимая к себе с такой силой, что она вскрикнула, почувствовав, как трещат у нее ребра. — Уж это-то мы их заставим сделать, я пошлю еще пару-другую латников, пусть присмотрят, чтобы не сбежали раньше времени. — Его глаза сверкнули: — И я раздам им самострелы, пусть натягивают тетиву, а стрелять будут, перебегая с места на место, те немногие арбалетчики, которыми мы располагаем; шотландцы же пусть думают, что у нас полным-полно лучников. Одрис, дорогая, ты, возможно, спасла сейчас нас всех.

Он крепко поцеловал ее и поспешил к стенам. Она, несмотря на всю серьезность ситуации, не смогла удержаться от улыбки. Поднявшись наверх по лестнице, она нашла леди Мод стоявшей в дверях спальни и пристально вглядывающейся в спину удалявшегося Хью. Она упорно не отвечала на вопросы Одрис, пока рыцарь не исчез из поля ее зрения, и лишь после этого спросила, когда же они с Хью покинут замок. Одрис весьма резко ответила, что у нее нет времени на пустые разговоры: она должна помочь раненому гонцу. Леди Мод тут же предложила ей свою помощь, но Одрис, заметив, что у леди смыкаются глаза от усталости и выпитого снадобья, пропустила это мимо ушей и, подозвав служанку, попросила принести все необходимое для приготовления снадобий. Как ни уговаривала Одрис леди Мод остаться и лечь в постель, та настояла на своем — спустилась следом за ней во двор, последовала в казарму и безмолвным призраком маячила за спиной молодой женщины, пока та, спокойно беседуя с гонцом, осматривала его рану.

Глаза леди Мод изумленно расширились, когда она увидела, как Одрис сама, действуя умело и ловко, вытащила стрелу из тела гонца; она с неослабевающим вниманием следила за тем, как молодая женщина зашивала рану и накладывала мазь, приготовленную из растертой в порошок ромашки и лимонного бальзама. Мод попыталась было сказать что-то, но Одрис не обратила на это внимания. Она думала о провидении Господнем, о том, что его волей под руку шотландцу попалась легкая, охотничья стрела. Обычная арбалетная стрела, ударив в спину, перебила бы ребра и пронзила грудь навылет, несчастный либо там же слетел бы из седла, либо умер от потери крови по дороге, так и не добравшись до Хьюга. Случись такое, шотландцы захватили бы их всех врасплох, как это удалось им, по всей видимости, в Белей, о сопротивлении не было бы и речи… Эта же стрела, скользнув по ребру, отклонилась в сторону и пропахала в мышцах небольшую дыру, застряв в конце концов под кожей. Одрис улыбнулась и вновь обратилась к гонцу со словами утешения, хотя сама нуждалась в них едва ли не больше, чем он. Может, и правда, думала она, благополучное явление гонца и ее видение — слуги в доспехах — свидетельствуют о том, что Господь взял их под свою опеку.

Ласково потрепав успокоившегося пациента по плечу, Одрис поднялась на ноги — как раз вовремя, чтобы заняться леди Мод. Снадобье действовало: глаза леди блестели, на щеках выступил румянец, в голове ее вертелась, вероятно, одна-единственная навязчивая мысль — о нападении шотландцев, поскольку женщина возбужденно требовала, чтобы Хью, которого она упорно именовала Кенорном, «немедленно бросал все и спасался бегством из этого проклятого Богом замка». Одрис пыталась успокоить леди, терпеливо растолковывая ей, что бежать поздно, враг уже где-то в непосредственной близости, и попасть в его лапы чуть ли не сразу за подъемным мостом можно с гораздо большей вероятностью, чем ускользнуть незамеченными.

Уговоры на леди не действовали, не произвели на нее особого впечатления и более строгие меры: когда Одрис, вконец отчаявшись, прикрикнула и встряхнула ее за плечи, та разбушевалась еще пуще. Оставался единственный выход — силой уложить леди в постель в надежде, что она, проспавшись, придет в себя, и Одрис призвала на помощь одного из местных латников, который как раз в тот момент забежал в казарму, разыскивая свой старый шлем. Леди, однако, так возопила и шарахнулась в сторону при его приближении, что у Одрис совсем опустились руки. Она к тому же сама была напугана столь необычной реакцией и подозревала, что переборщила с дурманом, когда готовила снадобье. В тот момент, когда Одрис, безнадежно махнув рукой, отпустила латника, из башни донесся громкий рев младенца, и на ступеньках появилась Фрита с Эриком на руках.

Одрис, выхватив из рук служанки проголодавшееся чадо, поспешно расстегнула платье и сунула сосок груди в его рот, одновременно пытаясь растолковать Фрнте на пальцах, что приключилось с Мод и в чем она видит противоядие. Фрита, кивнув головой в ответ, решительно подступилась к леди и то под руку, то чуть ли не волоком потащила ее в спальню, где немедленно уложила в постель, не обращая ни малейшего внимания на протесты; леди, к слову сказать, уснула мертвым сном, едва голова ее коснулась подушки.

Напряженная баталия с леди Мод послужила для Одрис великолепным отвлекающим средством, но к тому моменту, когда Эрик насытился и успокоился, душа ее уже вновь трепетала от страха. Следовало изыскать новую возможность отвлечься. Вдруг в голову пришло: а не подумать ли об ужине? Одрис едва перекусила в Тревике, весь аппетит отбили беспокойные мысли о муже. Неужели все слуги, включая поваров, пекарей и их подмастерьев, уже толпятся на стенах? Одрис, если уж начистоту, понятия не имела, с какой стороны взяться за задуманное. О кулинарии у нее были только самые смутные представления, но в одном она не сомневалась: прежде чем решиться на что-то серьезное, следует установить, что вообще может предложить Хьюг в этом отношении.

Спустившись во двор, Одрис оторопела и вытаращила глаза от изумления. Еще тогда, когда она проходила мимо окна в холле, направляясь в казарму, ей послышался некий приглушенный шум, но она не обратила тогда на него внимания. Теперь же, когда звуки не заглушались толстыми стенами, этот шум обернулся многоголосым гомоном, который оглушил ее и ошеломил, хотя бы на первых порах. Во дворе суетились женщины и дети, испуганно метались из стороны в сторону коровы, козы и лошади, и все это стонало, вопило, ревело, мычало и блеяло. Лишь несколько секунд спустя до Одрис дошло, что это, вероятно, жены и дети йоменов, крепостных и ремесленников примчались в замок со всем своим скотом и скарбом из близлежащих селений и ферм. Хаос кромешный, мелькнуло в голове Одрис, и она содрогнулась в паническом ужасе. Тетя Эдит, окажись она здесь, уже крутилась бы среди этих несчастных, наводя порядок, думала Одрис, ее обязанность заключается в том же, только вот, как подступиться к этому? В ту самую секунду, когда она, собравшись с силами, приготовилась нырнуть в этот водоворот, чтобы попытаться утихомирить толпу, используя свой, каким бы он там ни был, авторитет, с верхушки донжона, где стоял дозорный донесся громкий крик: